Книга Бедная родственница, страница 31 – Лина Хост

Потом, в паузе между переменами блюд, Кэмпбелл откинулся на спинку стула, пригладил рыжие бакенбарды и посмотрел на Эдвина с выражением деловитой доброжелательности, за которой пряталась конкретная цель.

— Послушай, Уинтерботтом, — начал он, крутя в пальцах бокал, — я тут давно хотел с тобой поговорить об одном деле. Точнее, об одной даме.

Эдвин поднял глаза от тарелки. Лицо не дрогнуло, но пальцы, державшие нож, чуть замедлились.

— Леди Кэролайн Драммонд, — продолжил Кэмпбелл, и голос его потеплел, смягчился, как теплеет голос у людей, когда они говорят о том, что им по-настоящему нравится. — Вдова Джеймса Драммонда, того самого, помнишь? Земли на севере, у Инвернесса, прекрасное поместье. Джеймс умер два года назад, и она управляет всем сама, и управляет, надо сказать, превосходно. Умна. Образованна. Хороша собой, — он загнул палец, — очень хороша, если уж честно. Статная, тёмноволосая. Говорит по-французски. Играет на клавесине. Читает.

Он произнёс «читает» с таким почтительным удивлением, будто сообщал, что леди Драммонд умеет летать.

— Тридцать лет, — продолжил он. — Двое детей, мальчик и девочка, оба славные. Характер ровный, спокойный. Не из тех, знаешь, которые устраивают сцены и бьют фарфор. И при всём том — одна, Эдвин. Уже два года одна. А женщине в её положении одной быть не следует, да и мужчине в твоём, если уж на то пошло, тоже.

Я сидела, держа вилку над тарелкой, и медленно осознавала происходящее.

Сватали не меня. Сватали лорда Уинтерботтома, тридцатитрёхлетнего холостяка, хозяина поместья и тридцати комнат, сватали за прекрасную образованную вдову с землями на севере, которая говорит по-французски, играет на клавесине и... читает.

Что ж у них тут все либо вдовцы, либо вдовы, подумала я, ковыряя пирог. Мрут они тут, что ли, пачками? Или просто женятся рано, хоронят рано и снова женятся, и так по кругу, как карусель, только вместо лошадок — вдовьи чепцы и траурные ленты.

Эдвин слушал молча, не перебивая. Лицо оставалось спокойным, но я заметила, как побелели костяшки пальцев на рукояти ножа.

— Благодарю, Малкольм, — произнёс он наконец, ровно и сухо. — Но я не намерен жениться.

Кэмпбелл вздохнул устало, как вздыхают люди, которые слышат одно и то же не в первый раз.

— Эдвин, — сказал он, наклоняясь вперёд и понижая голос, — она сейчас гостит у нас. Приехала на неделю с детьми. Маргарет уже рассказала ей о тебе. И отказывать сейчас, после того как мы оба дали ей понять… — он развёл руками, — будет некрасиво. Просто некрасиво, Эдвин. Неловко.

Повисла пауза. Эдвин смотрел на Кэмпбелла долгим немигающим взглядом, и я почти физически чувствовала, как за этим спокойным лицом что-то сдвигается, скрипит и неохотно поворачивается, как тяжёлый засов.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра. К обеду. Не более того.

Кэмпбелл расплылся в широкой довольной улыбке и хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули бокалы.

— Вот и славно! — объявил он. — Вот и отлично. Ты не пожалеешь, Эдвин, поверь мне. Кэролайн — чудесная женщина. Чудесная.

Потом он повернулся ко мне. Весь повернулся, всем корпусом, как поворачивался Фицуильям.

— А вы, мисс Макгрегор, — спросил он, — если позволите… Маргарет просила узнать. Вы ведь ещё не помолвлены?

Матушка застыла с вилкой на полпути ко рту. Эдвин поставил бокал на стол чуть резче, чем следовало.