Книга Она забыла, кто такая, страница 58 – Ева Гуревич

— Я слышала, что доказательств пока нет, кроме показаний Липатова, — шепотом ответила Натали, молодая и подающая большие надежды балерина. — Возможно, он перед казнью просто решил потопить своего врага напоследок.

— А если докажут? — заговорщицки прищурилась Ольга.

— Ну, тогда надеюсь, что Алексей Михайлович успел получить то, что полагалось ему после свадьбы.

Головы девушек вжались в плечи в тихом смешке.

— А ты, я смотрю, сильно за него переживаешь, — игриво сказала Ольга и толкнула подругу в плечо.

— Конечно, столько времени потратил на дочку предателя. Обидно, если зря.

— Вот теперь — блестяще! Так бы сразу! — прогремел по залу голос Готлиба Карловича, когда артисты закончили действие. — Давайте сразу ко второму акту. Только пришла ли наша прима…

Он повернулся в зал и сразу же поймал взглядом фигуру Екатерины, которая уже поднялась с места. Готлиб Карлович, высокий, сутулый, с длинной шеей и выступающим кадыком, стоял в свете рампы, как сухая цапля, и развел руками в театральном изумлении.

— Мадемуазель Воронова. Смею ли я верить в наступление того дня, когда вы явитесь на репетицию вовремя?

Екатерина с гордой королевской улыбкой смотрела на преподавателя и скользнула взглядом вниз, на танцовщиц, которые только что ее обсуждали. Девушки растерянно смотрели друг на друга, не решаясь поднять глаз.

— Прошу прощения, — ответила Екатерина. – Больше не повторится.

Балетмейстер окинул взглядом всех артистов, которые находились в зале.

— Господа, повторяю в последний раз. Если вы не участвуете в сценах, которые запланированы на репетицию — вы все равно должны быть здесь ровно в девять. Все, — последнее слово он подчеркнул со значением. — Мне не нужны артисты, которые механически отрабатывают программу. Мне нужно, чтобы вы понимали произведение целиком. Чувствовали его, проживали от начала до конца. Только в этом случае то же самое произойдет и со зрителем. Ist das klar?[1]

На последнем вопросе он вновь посмотрел на Екатерину.

— Да, — спокойно сказала Екатерина. — Надеюсь, моё опоздание повлияет на постановку не сильнее, чем увлечённость артистов светскими сплетнями.

Она вновь бросила взгляд на девушек спереди. Обе опустили глаза. Готлиб Карлович поднял бровь, но не прокомментировал высказывание. Вероятно, и он уже знал, о каких сплетнях идет речь.

— Что ж, тогда докажите, что можете позволить себе роскошь опаздывать, — он указал рукой на сцену.

Музыка началась не сразу — сперва тонко вступили скрипки. Екатерина вышла в центр сцены без суеты, не оглядываясь. Первое движение — лёгкий наклон корпуса, рука вытянута вперёд, пальцы раскрыты, как лепестки. Когда она поднялась на пуанты, зал перестал шуршать. Даже Готлиб Карлович перестал постукивать пальцами. Быстрый поворот, но без потери равновесия. Лицо Екатерины оставалось безмятежным, словно всё это давалось ей без усилий. Вариация требовала сложной связки — быстрый assemblé с переходом в высокий arabesque. Она сделала это так, будто на секунду зависла в воздухе. Одна из балерин в зале невольно выдохнула.

Когда все стихло, Готлиб Карлович подошёл ближе к рампе и снял очки.

— Вот за это я и готов вам многое простить, Екатерина Павловна.

На выходе из театра её ждал Алексей. Он стоял чуть в стороне, в тени колонн. Вяземский поцеловал ей руку и проводил к экипажу. Они не разговаривали, лишь обменивались вежливыми улыбками.