Книга Она забыла, кто такая, страница 57 – Ева Гуревич

— А потом? — спросила Анна. — В других… воплощениях?

Полозов отвернулся, будто увидел что-то за её плечом.

— Только в первый раз — он сделал паузу. — Я ещё не понимал, что происходит. Я решил, что Господь дал мне шанс. Послал её ко мне снова — чтобы я исправил то, что не сумел тогда.

Анна слушала, не двигаясь.

— Она была точной копией Екатерины. Я сразу ее узнал. Это было уже после революции, письма чудом уцелели и оказались в ее доме. Между нами сразу вспыхнули чувства, в этот раз я не тянул. Мы поженились. Пожар начался в брачную ночь. Прямо в спальне. Я пытался вывести ее, но она вцепилась в кровать….

Он говорил туго, тяжело дышал. Глаза смотрели куда-то в пустоту, будто в них восставали картины прошлого, которые он надеялся рассеять.

— Она кричала мое имя, проклинала. И этот взгляд… Безумный, одержимый взгляд. Я понял, что это Катя, настоящая. Я не пытался бежать, принимая кару. Тогда я узнал, что бессмертен. А она — нет…

Анна слушала, задержав дыхание.

— С тех пор я боялся сближаться. Я не знал, что именно повторит пожар. Да и сейчас не знаю наверняка.

Анна спустилась с кресла на колени, поравнявшись с ним взглядом. Он вопросительно посмотрел на нее, и она положила провела ладонью по его щеке.

— Ты говорил, что в этот раз всё должно быть иначе.

— Да.

— И что я не должна бояться, — она говорила уверенно, но голос ее дрожал.

— Анна…

Впервые она видела в глазах Полозова столько смятения, и это распалило ее еще сильнее. Она склонилась к нему первой и поцеловала. Он ответил ей сразу же, – жгучей, нетерпеливой взаимностью, – которую слишком долго сдерживали в узде.

Анна положила пальцы ему на грудь, взявшись пальцами за верхнюю пуговицу рубашки. Андрей мягко взял ее за запястья и отстранился, но не очень далеко.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила она. — Но я не хочу больше жить в ожидании.

Анна не знала прежде, что так бывает. Но оба знали: когда это случится с ними, будет именно так. А возможно ли по-другому, когда между вами — больше века крика и тишины, боли и страсти? Может ли это быть наслаждением, понятным любым другим влюбленным? Да и можно ли назвать это таким избитым словом «наслаждение» , когда в каждом объятии, в каждом поцелуе вложена пестрая гамма противоречевых чувств за сто двадцать лет — чистейшая любовь, порочное желание, авторитетное владение и безропотное подчинение?

Позже, когда Андрей уснул, Анна лежала рядом и смотрела в темноту. Она ждала запаха дыма, треска, хоть какого-нибудь знака приближающейся беды. Но в комнате было тихо. И от этого ей было еще страшнее.

Петербург, весна 1904 года

Репетиция в театре началась пятнадцать минут назад, но Екатерина шла из гримерной не спеша. У дверей она на секунду прислушалась и тихо впорхнула в зал, пока другие артисты репетировали первый акт, в котором она не участвовала. Готлиб Карлович, балетмейстер, стоял в проходе первого ряда лицом к сцене, не заметив опоздавшую.

Екатерина бесшумно села на третий ряд, за спинами двух балерин, которые тоже ждали своего выхода. Девушки о чем-то шептались.

— …даю руку на отсечение, что свадьбы не будет, – говорила Ольга, с которой Екатерина училась в балетной академии. — Вяземским такой позор не нужен.

Екатерина поняла, что речь о ней, и подалась чуть ближе, стараясь не издавать никаких звуков.