Книга Она забыла, кто такая, страница 53 – Ева Гуревич

Они прошли на кухню. Анна спешно убрала со стола грязную кружку и обертки от конфет.

— Ну тебе виднее, ты же историк, — Василиса поставила гостинцы на стол и вальяжно села на диван возле окна. — Не сердись, просто хреново на душе. Вот захотелось развеяться.

Анна удивленно посмотрела на нее и вскрыла пачку сыра.

— У тебя? Не думала, что у тебя… — Анна замялась.

— Что? Есть душа? — усмехнулась Василиса.

— Есть проблемы.

Василиса звонко расхохоталась. Анна улыбнулась в ответ, поняв, какую сказала глупость. Конечно же, у всех есть проблемы. Просто, когда твоя собственная жизнь кажется хрупкой и временной, легко забыть, что у других тоже бывают беды.

— Хорошо, что сегодня ты с вином, а не с этой твоей настойкой, — сказала Анна, выкладывая закуски на менажницу.

— Да я уж поняла, что черноплодка тебе не по вкусу.

Василиса не искала свободные уши. Компания ей нужна была, чтобы не встречаться со смертельным одиночеством, которое, подобно монстру из-под кровати, показывало свои когтистые лапы и хватало за босые ноги, когда детей забирала бабушка, а на нервной работе наступал временный штиль. Анна догадывалась, что за видимым жизнелюбием скрывалась чудовищная боль, но Василиса никогда не говорила о ней. Лишь изредка появлялась на пороге ее квартиры, или ловила в дверях подъезда, чтобы поговорить о чем-то отвлеченном, будничном, не требующем излишней откровенности.

Но спустя три часа кухонной болтовни, двух бутылок вина (за второй им пришлось бежать в магазин в последние минуты разрешенного законом времени) и трех стопок коньяка из полупустой бутылки, которую Василиса заставила принести из дома своего, как она сама назвала, «кавалера», который все это время сидел с ее детьми («Ну вы долго тут еще? Они спать не ложатся» — «Не гунди, Серень, дай девочкам напитаться женской энергией. Все, иди, буду поздно») — обе женщины обсудили все хронические язвы в мироустройстве, нелегкой женской доле и судьбах друг друга. Под действием хмеля у Анны, все это время носившей в себе нестерпимый страх, голодную страсть и большую тайну, развязался язык, хоть и ключевых подробностей она так и не раскрыла. Только в общих чертах рассказала о мужчине, который так притягивает и пугает одновременно.

— С мужиками я убедилась в одном, — сказала Василиса, выдыхая дым в приоткрытую форточку. — Если кажется – тебе не кажется.

— Я уже сама не знаю, что думать, — Анна крутила рюмку с коньяком на столе. — Я хочу ему верить. Но все говорят…

— Кто все?

— Ну… эта… Екатерина.

— Бывшая какая-то?

— Ну… да, вроде того.

— Так ещё бы, — фыркнула Василиса. — На то она и бывшая. Обижена на него, вот и паскудничает.

Последнее слово она выговорила с трудом.

— Если обижена, значит есть за что, — ответила Анна, и язык ее тоже слушался слабо.

— Может она вообще с приветом, — пожала плечами Василиса. — Ты её знаешь?

Анна опрокинула голову, влив в себя еще одну порцию коньяка и тут же приглушила горечь куском приправленного паприкой сала.

— Ну так, шапочно, – ответила она, морщась. — По ней… в принципе понятно, что с головой не всё спокойно.

— Вот и я о том.

Анна посмотрела задумчиво куда-то сквозь Василису.

— А Юра? Он тоже говорит, что Андрей что-то скрывает.

— Нашла кого слушать! Бывшего мужа! — фыркнула Василиса и спрыгнула с подоконника. – Он тебя ревнует и всегда будет ревновать. Даже если у него там три Даши уже.