Книга Забытая жена, страница 37 – Сандра Барро

Он с отвращением окинул взглядом её иссохшую, потерявшую все женские формы фигуру.

— Ты всегда была обузой. Испортила мне жизнь, родив девочку, и оказалась неспособной дать мне сына! А теперь я должен пресмыкаться перед этим зазнавшимся аристократом, умолять его, чтобы он взял обратно нашу непутёвую, полоумную дочь!

Сигне не подняла глаз. Её пальцы теребили чётки, спрятанные в складках платья.

— Благословенный посылает нам испытания для нашего же блага, Ларс. На всё Его воля. Может, это знак…

— Замолчи! – рявкнул он, и она вздрогнула. – Твои знаки и твоя воля довели нас до ручки! Теперь этот Корсмо приостановил все договорённости! Все! Понимаешь, что это значит?

Он тяжко рухнул обратно в кресло, сжав голову руками. В ушах стоял нарастающий шум – шум надвигающегося краха. Его бизнес, фабрики Стормера, держался на волоске. Проблемы наваливались как снежный ком.

Качество сырья, которое он закупал, упало, а цены выросли. Готовая продукция – ткани, которые когда-то славились на всю страну – теперь были хуже, чем у конкурентов. Продажи падали, клиенты уходили. Рабочие, эти неблагодарные хамы, вместо того чтобы трудиться, требовали повышения зарплаты и устраивали забастовки. А тут ещё эти дешёвые иностранные ткани хлынули на рынок, вытесняя местных производителей. Налоги, которые взимало правительство, достигли запредельных высот. И самая большая статья расходов – доставка сырья издалека. Транспортные расходы съедали последнюю прибыль.

И единственным светом в этом тоннеле был брак с Корсмо. Арвид и его родня имели колоссальное влияние. Через них можно было получить выгодные кредиты, государственные субсидии. Как аристократ, Арвид имел льготы на пошлины и доступ к закрытым тендерам. Статус графа Корсмо открывал двери в кабинеты министров и к участию в крупных проектах. Этот брак был не просто союзом двух семей. Это был спасательный круг для его империи.

А теперь этот круг ускользал. Из-за какой-то истерички.

Ларс поднял взгляд на Сигне, которая всё так же стояла не шелохнувшись.

— Убирайся, – прохрипел он с ненавистью. – Иди к своим иконам. Молись, чтобы твоя дочь не отправилась в сумасшедший дом. Хотя, – он ядовито усмехнулся, – может, там её настоящее место.

Когда дверь за ней закрылась, он снова взялся за графин, налил ещё виски, но не пил, а лишь смотрел на янтарную жидкость. Мысли лихорадочно работали. Что делать? Писать Корсмо? Унижаться? Ехать самому в эту богом забытую дыру, в Рёнсвальген, и силой вразумить Линду? Заставить её ползать на коленях перед мужем?

Внезапно его осенило. Деньги. Он же оформил на Линду счёт на предъявителя. Огромная сумма, часть её приданого. Пока вся эта история не разрешится, он не мог позволить ей распоряжаться этими деньгами. Что, если она, в своём «сумасшествии», решит их потратить? Или что ещё хуже, передать кому-нибудь?

Он подошёл к сейфу, спрятанному за картиной, и быстро набрал код. Достал папку с финансовыми документами. Да, счёт в «Морском торговом банке» в Бергенхольме. Книжка на предъявителя была у Линды. Нужно было срочно связаться с управляющим банком, старым хитрым лисом Мортенсеном. Попытаться заморозить счёт. Сослаться на… на её невменяемость. Да, именно так. Он пригрозит Мортенсену, расскажет о скандале, намекнёт, что если банк будет обслуживать психически нездорового человека, это бросит тень на его репутацию. Мортенсен, дорожа своим положением, возможно, пойдёт навстречу. Хотя бы на время, пока Ларс не разберётся с дочерью.