Книга Забытая жена, страница 242 – Сандра Барро

По столовой пробежала волна искреннего волнения. Я видела, как прослезилась Аста и как расправились плечи у Лангарда. Но тут Арвид слегка нахмурился, и его взгляд стал сухим и строгим. Он посмотрел на братьев в конце стола, и особенно долго – на Тура. Парень, который только что улыбался, сразу посерьёзнел.

— Однако это единство не означает, что подчинённость отменяется, – отчеканил Арвид. – Мои приказы должны исполняться беспрекословно. Лезть в самое пекло без команды – это не доблесть, а безрассудство, которое ставит под удар всех, кто рядом.

Тур заметно стушевался, его уши покраснели, и он опустил глаза в тарелку, не выдержав этого пронзительного взгляда.

— Да, ваша светлость… – негромко, но отчётливо произнёс он. – Я всё понял.

Арвид удовлетворённо кивнул и, наконец, сел. Напряжение тут же спало, сменившись уютным звоном приборов. Муж неспешно сообщил нам с Астой, что сейчас уезжает в ратушу. Смерть Петерсена и пожар в церкви вызвали серьёзную обеспокоенность консистории; адвокат уже отослал телефонограмму, и из Бергенхольма были вызваны представители следственных властей. Комиссия во главе с преподобным Олафсеном, оставалась в поселении, на неопределённый срок, чтобы составить все отчёты. Нам же, вместе с капитаном, предстояло отправиться в приют, чтобы оценить ущерб.

Я молча кивала, хотя мысли были далеко. Меня терзало состояние пастора и, несомненно, сохранность документов Катрины. Хотелось всё же надеяться, что бумаги не пострадали в огне.

Когда пришло время выезжать, Арвид подал мне руку, помогая забраться в экипаж. Его молчание по поводу дневника не давало мне покоя. Страх тонкой иглой колол сердце: а вдруг он решил, что моя внезапная нежность вызвана лишь тем, что он – потомок «Повелителя мира»? Мне отчаянно хотелось объяснить ему, что это не так. Что он стал мне дорог сам по себе, и я полюбила всей душой, как бы ни боялась признаться в этом раньше.

Задержав его пальцы в своей руке, я подняла взгляд:

— Арвид, мы так и не поговорили с тобой…

Он спокойно посмотрел в мои глаза, а затем, не обращая внимания на окружающих, прижал к себе. Его поцелуй, сначала в губы, а затем в лоб – был пропитан такой бесконечной нежностью, что у меня на глазах выступили слёзы.

— Всё потом, родная. Мы поговорим, как вернёмся, – прошептал он. – Я уже распорядился перенести твои вещи в мои покои. Мне невыносимо, когда тебя нет рядом – даже на минуту. Давай сделаем то, что должны, а вечером у нас будет время для разговоров.

Он приподнял бровь и по-доброму ухмыльнулся, добавив совсем тихо:

— И не только для них. Благословенный, дай мне сил дождаться вечера…

Улыбка сама собой расплылась у меня на лице. Я быстро поцеловала его в ответ и, чувствуя невероятную лёгкость, забралась в экипаж.

День снова закружил в своём стремительном ритме. Когда наш экипаж остановился у церкви, я была поражена: двор прихода был полон. Несмотря на ранний час, здесь уже копошились люди. Прихожане, верные своему пастырю, сплотились в едином порыве и разбирали завалы на пепелище. Холодный ночной дождь окончательно усмирил угли. На месте бывшего класса больше не было дыма, лишь чёрные остовы стен сиротливо тянулись вверх.

Капитан, не теряя ни минуты, взял командование на себя. Под его чётким, по-военному суровым руководством работа закипела ещё слаженнее. Мы с Астой прошли в здание приюта. Там пахло гарью и сыростью. Женщины молча и сосредоточенно укладывали в мешки промокшие детские вещи, игрушки и постельное бельё. Я подняла голову: крыши почти не осталось, сквозь прорехи виднелось небо, а деревянный пол безнадёжно разбух от ливня, который утих лишь к рассвету.