Книга Забытая жена, страница 228 – Сандра Барро

Жизнь распорядилась иначе. Жестоко, причудливо, масштабно. Мы породнились через века. Через магию времени. Эта мысль согревала меня лучше любого одеяла. Люся подарила мне его – своего далёкого потомка, чтобы я была здесь не одна. «Спасибо тебе», – прошептала я в пустоту, и слёзы сами покатились по щекам, но это были лёгкие слёзы. Мне так хотелось обнять её, просто сказать, что я всё поняла и справлюсь.

Я повернулась набок, закрыла глаза и провалилась не в сон, а в какое-то иное пространство.

Перед глазами возник берег невероятной реки. Вода в ней не просто текла – она неслась с оглушительным рокотом, прозрачная, живая, искрящаяся всеми цветами радуги, будто в неё разбили миллион призм. Это был поток, смывающий старое и приносящий новое, грань между мирами.

И там, на том берегу, я увидела её.

Людмила стояла в лучах яркого солнца. На ней было роскошное алое сари, расшитое золотом, которое так странно и в то же время естественно смотрелось на фоне этой бешеной воды. Она бережно поддерживала руками свой округлившийся живот. Моя подруга ждала ребёнка.

Заметив меня, она просияла. Подняла руку, стараясь перекричать шум потока, и я услышала её родной голос.

— Элька!

У меня перехватило дыхание. Радость была такой острой, что стало больно в груди. Я замахала ей в ответ, выкрикивая наше старое приветствие, как пароль из прошлой жизни:

— Ну, жива ты там, Людмила Викторовна?!

Она залилась смехом, и этот звук зазвенел над водой, как серебряный колокольчик.

— Да что со мной станется! – крикнула она, светясь счастьем. – А ты как поживаешь?

В этот момент мне хотелось выплеснуть ей всё: как мне страшно, что я скучаю, как трудно привыкать к холоду этой Норвегии, которая ей не являлась в той мере, а была какой-то параллельной реальностью. Но я посмотрела на её спокойное лицо, беременный живот. На свет, исходящий от неё. И поняла: нельзя её тревожить. Я должна дать ей только силу.

Я закружилась на месте, раскинув руки, чувствуя себя абсолютно свободной и счастливой.

— Хорошо! – закричала я, и эхо подхватило мой голос. – Хорошо, Люсенька!

Она ещё раз помахала мне, улыбнулась той самой улыбкой, которую я помнила всегда, и начала растворяться в брызгах воды, превращаясь в туман.

Я резко открыла глаза. За окном забрезжил серый, холодный рассвет. Но я всё ещё чувствовала тепло того солнца. Я лежала и улыбалась, ощущая эту незримую нить, которая связала нас навсегда. Провидение дало нам эту минуту, эту весточку. Теперь я знала: где бы мы ни были, мы – одна семья.

Сна больше не было. Накинув халат и плотнее закутавшись в него от утренней прохлады, я спустилась вниз. Из кухни пробивался тусклый, неживой свет лампы.

Я вошла, обхватив себя руками, и остановилась. За столом сидели Арвид и капитан Магнус. Перед ними стоял кувшин эля и кружки, но воздух в комнате был настолько напряжённым, что казалось, произошло нечто ужасное.

Магнус медленно повернул ко мне голову. Его лицо было серым от усталости и гнева, морщины прорезались глубже обычного. Арвид поднял на меня глаза: в них не было того тепла, которое я видела вчера. В них была ледяная решимость и тревога.

— Нильс Петерсен сбежал, – произнёс он глухо.

Утро ворвалось в дом безжалостно. Сон о реке и Людмиле остался в памяти ярким пятном, но реальность требовала действий. День закрутился с бешеной скоростью. Вскоре пришла Ханна, и мы, не теряя времени, перебрались в кабинет – там было удобнее обсуждать дела, подальше от кухонной суеты.