Книга Забытая жена, страница 168 – Сандра Барро

Почти бегом я прошла на кухню. Ханна, вынимая из печи румяный, дымящийся черничный пирог, обернулась на мой стремительный вход.

— Фру Линда? Что случилось?

— Всё в порядке, Ханна, – постаралась я, чтобы голос звучал ровно. – Через полчаса, пожалуйста, накрывайте на стол. Все уже в сборе. Ингер, – я обратилась к камеристке, которая как раз зашла с пустым подносом, – помогите, пожалуйста, расставить приборы.

Ингер, всегда чуткая, взглянула на меня с лёгким беспокойством, но лишь кивнула:

— Слушаюсь, фру Линда.

Больше сил на разговоры у меня не было. Мне нужно было бежать. Бежать от этих взглядов, от ехидной улыбки свекрови, от торжества в глазах Элины и от того невыносимо холодного, аналитического взгляда моего мужа. Я поднялась по лестнице, и каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Войдя в свою комнату, я захлопнула дверь и выдохнула. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. В ушах звенело от сдержанных эмоций.

«Ты должна взять себя в руки. Соберись, не девочка, одну жизнь уже прожила и всегда справлялась», – сурово приказала я себе. Но рациональные доводы плохо помогали против острого жала ревности и чувства унизительной беспомощности. Они там внизу, все вместе. А я здесь, одна, как последняя дура, которой устроили этот спектакль.

Мне нужно было переключиться. Срочно. Уйти в другое время, в другую реальность, где мои проблемы казались бы далёкими и чужими. И лучшее, что могло помочь – это тетрадь Аннели. Там были свои драмы, свои слёзы, но они уже отшумели, стали историей. И, читая их, я могла хотя бы на время забыть о своих.

Я подошла к сундуку и достала дневник в кожаном переплёте. Он был прохладным на ощупь и казался единственной твёрдой опорой в этом внезапно пошатнувшемся мире.

Присев у окна, в кресле, я зажгла лампу и раскрыла его на той странице, где остановилась. Строки, написанные изящным, старинным почерком, постепенно втягивали меня в себя, как водоворот.

Глава 71

Запись тридцатая.

Карета остановилась. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и первым вбежать в родные двери. Я с трудом вышла, помогая Сигурду спуститься. Он молча уцепился за мою юбку, его маленькая ручка крепко сжимала ткань. Передо мной стоял дом моего детства. Однако он выглядел иначе: как будто уменьшился в размерах и сгорбился, словно под грузом невидимого бремени, накопившегося за последние пять лет. Краска на ставнях облупилась, в палисаднике росла не аккуратная лаванда, а лопухи и крапива.

Я не успела поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась. На пороге появилась женщина в грязном переднике, с неопрятно убранными волосами. Всмотревшись, я поняла, что это тётушка Магда. Младшая сестра моей матери. Время и тяготы жизни покрыли её лицо сеткой морщинок, но черты остались узнаваемыми. Она изменилась, стала полнее, а взгляд утратил прежнюю живость. Но глаза… я узнала их сразу.

Она долго, прищурившись, вглядывалась в моё лицо, обрамлённое капюшоном дорожного плаща. Затем тётя потрясённо охнула и прижала ладонь ко рту. Немного придя в себя, она всплеснула руками и начала говорить.

«Аннели? Это ты? Вернулась… А мы уж и похоронили тебя давно, вместе с отцом твоим. Один моряк, что уходил с вами на корабле, вернулся года три назад. Он и рассказал, что батюшку твоего убили, а остальных в плен взяли. Думали – не выжила ты…»