Книга Забытая жена, страница 162 – Сандра Барро

— Может быть, фру Сигрид просто нуждалась в покое? – произнесла я тихо, но каждое моё слово отчётливо прозвучало в тишине кабинета. – От слишком… пристального внимания?

Взгляд мужчины метнулся ко мне. В нём была такая концентрация злобы и немой угрозы, что мне захотелось отшатнуться, но я заставила себя стоять прямо. Он сделал шаг в мою сторону, хищно прищурившись.

— И вы здесь… – прошипел он, и его губы скривились в зловещей усмешке. – Теперь я полностью уверен, что это вы, графиня, приложили руку к её побегу. Вы сговорились! О чём вы шептались с ней в трактире? Вас видели! Ваше неповиновение заразительно. И вместо того чтобы показывать жёнам пример благочестия и послушания, вы вносите смуту и разлад в семьи! Я этого так не оставлю!

Арвид мгновенно сделал шаг, почти полностью заслонив меня собой. Его спина была напряжена, лицо горело гневом.

— Вы забываетесь, Нильс! – прогремел его голос. – Немедленно извинитесь перед моей женой!

Бургомистр прерывисто дышал, его взгляд скользил по моему лицу. На скулах играли желваки, выдавая внутреннее напряжение. Он прекрасно понимал, что оскорбление графини в присутствии её мужа и свидетелей может стать последней каплей, тем проступком, за которым последует немедленная и суровая расправа. Он выдохнул, и его голос прозвучал хрипло, сдавленно:

— Прошу… меня извинить, графиня. Это… от нервов и отчаяния.

Арвид холодно кивнул, не отводя от него взгляда.

— Этого разговора достаточно. Вы отправитесь сейчас в ратушу. Я прибуду туда через час. И мы спокойно, как воспитанные люди, обсудим не вашу семейную драму, а финансовые отчёты. Которые, как мне доложили, требуют срочного и самого пристального внимания. Мои люди, – он кивнул в сторону дверного проёма, где уже стояли двое матросов, а за их спинами – капитан Магнус, – проводят вас. Это приказ.

Помощники бургомистра обменялись растерянными взглядами. Внезапно в коридоре раздались шаги, и к кабинету приблизился сержант Эрик Ларсен в сопровождении нескольких полицейских.

Нильс Петерсен стоял, и по нему было видно, как он кипит от бессильной ярости. Он был в капкане, загнан, унижен. Мужчина бросил последний, ядовитый, полный обещания мести взгляд сначала на пастора, потом, поверх плеча Арвида, на меня. Затем резко, не глядя ни на кого, развернулся и, грубо расталкивая своих же ошеломлённых подручных, молча вышел из кабинета. За ним, как тени, двинулись матросы Арвида и полицейские сержанта Ларсена.

Дверь закрылась. В кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием пастора Бьёрна. Воздух был густ от только что отгремевшей бури, от открытой ненависти и едва сдерживаемой ярости. И я поняла, что худшее, возможно, ещё впереди. Петерсен отступил, но не сдался. А загнанный зверь – самый опасный.

В кабинете после его ухода повисла тишина. Её нарушали лишь приглушённые звуки с улицы и прерывистое, нервное дыхание пастора Бьорна. Он медленно опустился на свой стул. Его руки лежали на коленях и дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Он смотрел в пространство перед собой, но видел, должно быть, не книги на полках, а совсем другие картины. Теперь он осознавал весь ужас положения любимой женщины. И, вероятно, корил себя за то, что не распознал его раньше.

Арвид первым нарушил молчание. Его голос прозвучал без прежней официальной сухости.