Книга Чужая для своего Альфы, страница 69 – Камилла Россини

Лиам сделал один уверенный шаг вперед и своей крошечной, теплой ручкой крепко ухватил Дориана за огромный палец, доверчиво прижимаясь лбом к его широкой груди. В этот момент узы Черных Волков замкнулись окончательно. Зверь Дориана внутри него затих, удовлетворенно свернувшись калачиком вокруг своего обретенного наследника.

Я смотрела на них, и силы окончательно покинули мое раненое тело. Магия Древних, вырвавшаяся на полную мощность, высосала из меня всё. В глазах поплыли черные круги, и я с тихим вздохом начала заваливаться на бок, падая на холодный бетон пола.

Но упасть мне снова не дали.

Дориан в мгновение ока оказался рядом. Он подхватил мое тело одной рукой, а второй крепко прижал к своей груди нашего Лиама. Альфа Столицы усадил меня к себе на колени, укутывая нас обоих своими мощными, теплыми объятиями.

Непреодолимое, горячее и удушающее притяжение драмы и облегчения заполнил ангар. Последние ментальные и психологические барьеры между нами рухнули с треском. Дориан уткнулся носом в мою израненную шею, вдыхая наш общий аромат грозы и хвои, и хрипло прошептал мне прямо в губы:

— Я больше никогда не отпущу тебя, Рори. Ни тебя, ни нашего волка. Вы дома.

Я закрыла серые глаза, прижимаясь к его горячему торсу и чувствуя, как Лиам мирно сопит между нами. Наша война была окончена, и чужими мы друг для друга больше не будем никогда.

Сознание возвращалось ко мне рваными, болезненными толчками, словно меня силой вытаскивали со дна ледяного озера. Первым, что я почувствовала, был удушающий, концентрированный запах Столицы — неоновый смог, озон и этот вечный, давящий аромат сырого асфальта, который я так сильно пыталась позабыть на Севере. А затем до моих рецепторов долетел его запах. Хвоя и гроза. Сильный, обжигающий мужской жар окутывал меня со всех сторон, пробиваясь даже сквозь пелену истощения после ведьмовского взрыва.

Я открыла глаза, но мир перед ними поплыл. Голова кружилась, раненое плечо пульсировало дикой, ослепляющей болью, а пальцы рук казались чужими и ледяными. Я обнаружила, что Дориан Венс несет меня на руках через огромный заасфальтированный двор своего загородного особняка в элитном пригороде Столицы. Его мощные руки бережно, но до хруста костей надежно прижимали мое обмякшее тело к его широкой груди. На его втором плече, уткнувшись носом в черную шёлковую рубашку Альфы, крепко и мирно спал Лиам. Наш маленький угольно-черный волчонок, уставший после ведьмовского снотворного, доверчиво сопел, прижимая серебряные кончики ушек к голове.

Вокруг нас ревели моторами внедорожники Черных Волков и броневики моей Северной стаи. На часах был предрассветный час. Небо Столицы отливало грязным свинцом, а весь двор особняка был до отказа забит вооруженными, напряженными бойцами. Атмосфера была наэлектризована до предела. Столичные оборотни из когорт Дориана с глухим, предупреждающим рычанием и неприкрытым недоверием косились на прибывших вместе с нами северян во главе с Диланом. Бойцы стояли живой стеной, готовые в любую секунду вцепиться друг другу в глотки из-за вековых законов границ.

Стоило Дориану сделать шаг по направлению к парадному крыльцу, как по рядам Черных Волков пронесся колоссальный, звенящий шок. Стая замерла в гробовой ступоре. Сплетни и слухи о том, что их Альфа связал себя с «пустой человеческой пустышкой», которые Олеся и Южные кланы так усердно разносили два года, прямо сейчас рассыпались в пыль. Они видели своего вожака — грозного, окровавленного, несущего на руках раненую, но источающую чистокровную альфа-магию Белую Волчицу, и пятилетнего с виду мальчика, который был абсолютной, уменьшенной копией самого Дориана. Каждая линия лица Лиама, его порода и аура кричали о том, что в нем течет кровь Венсов.