Книга Чужая для своего Альфы, страница 16 – Камилла Россини

Я замер с поднятой рукой, чувствуя, как внутри меня все переворачивается от бешеного когнитивного диссонанса. Мой волк метался в грудной клетке, скалясь и сходя со ума от непонимания. Что произошло?! Секунду назад она была готова упасть в мои объятия, её тело пело от притяжения, её феромоны кричали о согласии! И вдруг — этот арктический холод. Эта глухая, непробиваемая ненависть к моменту близости. Что я сделал не так? Напугал её своим зверем? Слишком сильно надавил? О чем она думает в своей чертовой человеческой голове?!

Мне хотелось схватить её за плечи, встряхнуть и заставить объяснить, какую игру она ведет. Обычные человеческие женщины так не умеют. У них нет такого абсолютного, фатального контроля над собственными гормонами и инстинктами. Это было противоестественно.

Но я был Альфой. И я обязан был держать лицо. Я не мог показать этой девчонке, что её перепады настроения способны выбить землю у меня из-под ног.

Я медленно, контролируя каждое движение, опустил руку и засунул ладони в карманы брюк. Слегка прищурился, заставляя янтарный блеск в глазах угаснуть до обычного человеческого карего оттенка.

— Разумеется, госпожа Харт, — сухо, с идеальной деловой вежливостью ответил я, хотя внутри меня все клокотало от ярости и растерянности. — Простите мою несдержанность. Погода располагает к глупостям. Располагайтесь у камина, я сейчас растоплю его. Нам нужно обсудить пару пунктов по договору, пока сохнет ваша папка.

Я повернулся к ней спиной, подходя к дровнице, и с силой сжал в руке сухое полено, едва не пустив по нему трещины. Эта женщина была загадкой, завернутой в ледяную броню. И Луной клянусь, я растоплю этот лед, даже если мне придется сжечь этот чертов мир дотла.

Гроза уходила на восток нехотя, оставляя после себя потяжелевший от сырости лес и раскисшую, скользкую глину под колесами мощного Range Rover. Внедорожник Дориана Венса двигался сквозь пелену рассеивающегося тумана, как глухо рокочущий хищник.

Внутри салона правила бал звенящая, почти осязаемая тишина. Она давила на перепонки сильнее, чем раскаты грома полчаса назад. Я сидела, вжавшись в кожаное сиденье, и до боли в суставах сжимала в руках папку. Мой серый жакет, успевший слегка подсохнуть у камина в охотничьем домике, все еще сохранял едва уловимый запах его семьи — аромат старой кожи и сухой хвои. Но гораздо страшнее было то, что под кожу мне въелся запах самого Дориана.

Каждое его движение, когда он крутил руль на крутых поворотах лесной просеки, отзывалось во мне глухой, фантомной тревогой. Его волк внутри молчал, но это было опасное, обманчивое молчание сытого зверя, который точно знает, что жертве некуда бежать из запертой клетки. Изредка я ловила в боковом стекле отражение его глаз — жидкий янтарь потух, сменившись привычным карим оттенком, но взгляд оставался тяжелым, изучающим. Он анализировал меня. Я буквально кожей чувствовала, как его острый, звериный ум пытается взломать мой замок, найти причину того дикого, экзистенциального страха, который я проявила там, у камина.

— В Столице будет пробка на въезде из-за аварий, — его глубокий баритон разрезал тишину так внезапно, что я едва заметно вздрогнула. Чтобы скрыть это, я поспешно поправила очки, сдвинув их на переносицу.