Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 81 – Лилия Тимолаева

Он побледнел.

— Нет.

— Ты слышал?

— Слышал.

— Я думаю об этом несколько недель. Я больше не та женщина, которая просила убрать его. Я хочу знать, что со мной произошло.

— Зачем?

— Потому что это моё.

— Ты не понимаешь, что вернётся вместе с ним.

— Пойму после того, как вернётся.

— Ты снова перестанешь спать.

— Возможно.

— Опять начнёшь бояться каждого звука.

— Возможно.

— И ради чего?

Я закрыла тетрадь.

— Ради того, чтобы решение по-прежнему принадлежало мне.

Леонард ходил по галерее, сдерживая раздражение.

— Ты пять лет была счастлива.

— Да.

— Ты сама просила.

— Да.

— Я исполнил твою просьбу.

— Да, Леонард. Я не обвиняю тебя за тот раз.

Он остановился.

— Тогда чего ты хочешь от меня?

— Верни.

— Не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Он отвёл взгляд.

И я всё поняла.

— Не хочешь.

— Я помню, какой ты была после плена.

— А я не помню. В этом и проблема.

— Это не проблема, Агния. Ты именно этого добивалась.

— Пять лет назад.

— И что изменилось?

— Я.

Мы спорили долго.

В конце Леонард согласился подумать.

Я ушла.

На следующий день обнаружила, что не помню окончания разговора.

Сначала решила, что расстроилась и сама оборвала его.

Потом увидела на внутренней стороне кольца новый тёмный след.

Пошла в старый дом.

Берта сказала, что вчера вечером мы с Леонардом приезжали вместе.

Я стояла перед зеркалом.

Ничего не помнила.

И впервые испугалась не старого плена.

Мужа.

Белая галерея возникла снова.

Теперь там был Ортан.

Он стоял возле высокого окна, недовольно глядя на меня.

— Вы пришли сюда, чтобы спросить про знак, или чтобы ходить кругами?

— У вас всегда настолько отвратительные манеры?

— Только с людьми, которые третий раз начинают фразу и передумывают.

Я показала ему рисунок символа Кроссов.

Он узнал.

Рассказал о старой записи.

Я слушала, потом услышала за дверью голос Леонарда.

Мир качнулся.

Ортан поймал меня.

— Агния, посмотрите на меня.

Я схватилась за его плечо.

— Только не зовите Леонарда.

— Почему?

Я впервые произнесла это вслух:

— Потому что я боюсь собственного мужа.

Ортан застыл.

— Он вам угрожает?

— Нет.

— Ударил?

— Нет.

— Тогда чего вы боитесь?

Я показала кольцо.

— Что завтра перестану помнить этот разговор.

Ортан смотрел на меня так, как никто прежде.

Не с жалостью.

Не с недоверием.

С сосредоточенной яростью человека, который пытается понять, кого именно ему сейчас хочется выбросить из окна.

— Вы уверены, что это Кросс?

— Нет.

— Тогда почему боитесь его?

— Потому что он единственный человек, который знает о зеркале, умеет им пользоваться и вчера был со мной в старом доме. А сегодня говорит, что мы никуда не ездили.

Произнеся это, я закрыла рот ладонью.

Вот она.

Первая открытая ложь.

Леонард сказал мне утром, что вечером мы были дома.

Берта видела нас в зеркальной комнате.

А я не помнила ни дороги, ни дома, ни зеркала.

Ортан спросил:

— Что вы собираетесь делать?

— Проверять.

— Как?

— Не знаю.

— Уйти от него?

Я посмотрела на дверь.

— Пока нет.

— Почему?

Я разозлилась.

— Потому что я люблю мужа.

— Это ответ на другой вопрос.

— Для меня на этот.

Ортан нахмурился, но не стал спорить.

Тогда я ещё не собиралась бежать.

Мне всё ещё хотелось доказательства, которое заставит Леонарда признаться и после этого каким-то образом вернёт нам прежний брак.

Я не понимала, что прежнего брака уже не существовало с момента, когда он впервые проигнорировал моё новое решение.