Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 79 – Лилия Тимолаева

Дальше время перестало быть ровным.

Каменная комната.

Узкое окно под потолком.

Дверь, которая открывалась только снаружи.

Мне давали переводить требования похитителей, потому что двое пленённых вместе со мной чиновников не понимали приграничного наречия.

Сначала я считала дни.

Потом перестала.

Каждый шаг в коридоре заставлял ждать, что сейчас назовут моё имя.

Один из молодых посыльных попытался бежать. Его поймали ещё во дворе. После этого никто больше не пытался.

Я не видела, что с ним сделали.

Но он больше не вернулся.

Однажды мне передали лист и заставили перевести письмо королевской канцелярии. В нём похитители требовали отпустить своих людей и обещали, что в противном случае переговоры закончатся «невозвратимой потерей».

Я понимала смысл лучше человека, который держал лист.

Поэтому не спала всю ночь.

Мне казалось, что Леонард погиб у кареты.

Потом я услышала от одного из охранников, что светловолосый дипломат выжил и поднял половину столицы, требуя найти жену.

Эта новость должна была успокоить.

Вместо этого я начала бояться за него.

На четвёртый или пятый день — память не сохранила точное число — меня вывели из комнаты и привели в зал, где сидели трое людей.

Один говорил, второй ждал перевода.

Третий держал перед собой королевский ответ.

— Скажи им, — приказал главарь, — что следующего обмена не будет.

Я перевела.

— Скажи, что у них до рассвета.

Я перевела и это.

Он улыбнулся.

— А теперь скажи, что если твой муж считает себя умнее нас, утром получит доказательство ошибки.

Я не смогла произнести.

Главарь наклонился.

— Переводи.

— Они поняли.

— Я хочу услышать твоим голосом.

Я всё-таки перевела.

И именно после этого что-то во мне сломалось.

Не от угрозы.

От собственного голоса, который спокойно произносил слова, касавшиеся моей жизни, как чужую дипломатическую формулу.

Утром за стенами начался шум.

Сначала я решила, что пришли за мной.

Потом услышала бой.

Дверь открылась.

На пороге стоял человек королевской стражи.

Я спросила только:

— Леонард жив?

Мне ответили:

— Жив.

Я не помнила дороги обратно.

Зато помнила мужа.

Он ждал у входа в столичный дом, ещё не до конца оправившийся после нападения. Увидев меня, сделал два шага и остановился.

Потому что я отшатнулась.

Не от него.

От движения.

Леонард сразу замер.

— Агния.

Я смотрела на него и не могла заставить себя подойти.

Тогда он сел прямо на ступеньку.

На расстоянии.

— Хорошо, — сказал он. — Я здесь.

И ждал.

Пока я сама не подошла.

Воспоминание изменилось.

Прошли недели.

Я просыпалась среди ночи и не понимала, где нахожусь. Не могла находиться в комнате с закрытой дверью. Иногда замирала посреди разговора, услышав на улице определённый акцент.

Леонард перестал закрывать двери.

Перенёс работу домой.

Не прикасался ко мне, пока я сама не тянулась к нему.

Однажды я проснулась и увидела его спящим на полу возле кровати, потому что вечером не позволила лечь рядом, а потом во сне позвала.

Утром я разозлилась.

— Ты мог уйти в другую комнату.

— Мог.

— Почему не ушёл?

— Ты держала меня за рукав.

Я посмотрела на свои пальцы.

Леонард улыбнулся.

— Очень властная жена.

Я заплакала.

Он перестал улыбаться.

И даже тогда не подошёл, пока я сама не протянула руку.

Потом появилась зеркальная комната.

И я.

Молодая.