Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 125 – Лилия Тимолаева

А потом в кармане его сюртука увидела записку от человека, которого встречала в Ремаре.

Пустые три дня обрели форму.

На обратной дороге мы поссорились.

— Ты опять убрал что-то, — сказала я.

Леонард молчал.

— Скажи хотя бы, что я ошибаюсь.

Он не сказал.

Я велела кучеру ехать не домой.

Леонард спросил:

— Куда?

— Туда, где тебя нет.

Несколько часов счастливого дня исчезли вместе с этой ссорой.

Я сохранила подарок.

Помнила завтрак.

Помнила вечер с друзьями.

А мост, снег и момент, когда снова поняла правду, выпали из середины дня так аккуратно, что я год не замечала отсутствия.

Весной мы выбирали подарок Эмме и два часа спорили в книжной лавке. Леонард купил мне старое издание орочьих баллад, которое я запрещала покупать из-за цены. Я вышла из лавки счастливая, прижимая книгу к груди, и сказала:

— Ты безнадёжный человек.

— Но сегодня тебе это нравится.

— Сегодня.

Слово задело его.

Я увидела это.

Потому что к тому времени уже снова вела записи.

Вечером он нашёл тетрадь.

Мы поссорились из-за неё.

Я сказала, что буду ночевать в доме переводчиков.

Дошла до ворот.

И снова потеряла не только ссору.

Исчезла книжная лавка.

Его подарок.

Мой смех.

Он крал всё шире, чем собирался.

И каждый раз принимал это как допустимую цену, если утром я оставалась дома.

Остальные воспоминания возвращались быстрее. Я не успевала прожить каждое заново, но узнавала их целиком: ещё одна сумка; ещё одна ночь у Эммы; чужая комната, где я сидела у окна и пыталась решить, что скажу Леонарду утром; ворота нашего дома, до которых дошла в четвёртый раз; два случая, когда действительно уехала; записки в книгах; ключ в зелёном платье; слово, вырезанное под ящиком ножом, пока пальцы дрожали от спешки.

Я помнила все шесть попыток.

И каждый раз Леонард находил способ привести меня к зеркалу.

Иногда обещал вернуть память.

Иногда просил один последний разговор.

Один раз я сама согласилась поехать, потому что всё ещё любила его и хотела поверить в раскаяние.

Один раз он сказал, что если после разговора я по-прежнему захочу уйти, сам отвезёт меня к Эмме.

Утром я не помнила обещания.

К шестому разу он уже почти не объяснял себе происходящее старым пленом. Я видела это в его собственных глазах.

Он знал, что я ухожу от него.

И всё равно касался кольца.

Последней пришла память о записке за письменным столом.

Я писала её поздно ночью, сидя в своей переводческой комнате. На столе лежала серая тетрадь. В гардеробной висело зелёное платье. Под ногтями оставалась деревянная пыль после слова «ВСПОМНИ», вырезанного на нижней стороне ящика.

Я знала, что могу снова забыть.

Поэтому оставила себе не просьбу довериться кому-то другому.

Оставила факты.

«За последний год ты шесть раз пыталась уйти от Леонарда Кросса».

Я сложила бумагу, перевязала льняной нитью и спрятала за ящик.

Потом села на пол возле стола и долго плакала.

Не от страха перед мужем.

От того, что всё ещё любила его.

В ту ночь я думала: если утром забуду и снова посмотрю на Леонарда прежними глазами, та Агния не будет виновата. Ей нужно только дать возможность найти дорогу обратно.

Я дала.

Через несколько дней нашла записку.

Теперь круг замкнулся.

Память продолжала идти дальше, заполняя мелкие провалы между большими событиями. Разговоры за завтраком. Пропавшие часы. Мои подозрения, которые Леонард называл усталостью. Его заботливые жесты после каждой новой потери. Моя нежность к нему в дни, когда я уже не помнила причин злиться.