Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 109 – Лилия Тимолаева

Ортан не потянулся к моим губам сразу. Его ладонь поднялась к моей щеке и задержалась рядом, пока я не наклонилась к прикосновению.

Только тогда пальцы коснулись кожи.

— Всё ещё можно передумать, — сказал он.

— Можно.

— И?

— Не хочу.

Я поцеловала его первой.

В этот раз не было желания доказать себе, что способна выбрать нового мужчину после Леонарда. Не было страха, что за близостью обязательно придёт право распоряжаться мной. Даже память двухлетней Агнии не толкала в спину.

Она, наоборот, оставила мне право не делать этого.

Я делала.

Ортан обнял меня за талию, и я вспомнила дождливую галерею, где та же рука удержала от падения. Потом белый дворцовый коридор двухлетней давности. Две памяти лежали рядом, но третья создавалась сейчас.

Я вернулась.

Он отпустил меня у ворот.

Я могла остаться в городе.

И всё равно вошла сюда.

От этой мысли поцелуй стал другим — спокойнее и глубже. Я не цеплялась за его рубашку, не ждала вспышки прошлого, не проверяла, остановится ли он. Просто стояла рядом с мужчиной, которого хотела видеть рядом сейчас.

Когда мы отстранились, Ортан не убрал руку с моей талии.

— Агния.

— Что?

— Я хочу сказать одну очень неправильную вещь.

— Наконец-то.

Он улыбнулся.

— Когда ты ушла, мне хотелось поехать следом.

— Знаю.

— Не знаешь. Я дошёл до ворот три раза.

— Харса считала?

— Конечно.

— И что остановило?

Ортан провёл большим пальцем по ткани у моей талии.

— Первый раз — договор. Второй — обещание. Третий…

— Что?

— Понял, что, если ты вернёшься только потому, что я появился у двери, никогда не узнаю, выбрала ли сама.

Мне стало больно от нежности, к которой я ещё не привыкла.

— А если бы не вернулась?

Его лицо стало серьёзным.

— Тогда завтра увиделись бы на переговорах.

— И всё?

— Нет. Мне было бы отвратительно. Я бы злился, ревновал к Кроссу, ругался с Харсой, а потом всё равно отдал бы тебе каждое письмо запечатанным и открыл ворота, если бы захотела уйти к нему.

— Даже после поцелуев?

— Особенно после них.

Я подняла руку и коснулась короткого клыка кончиком пальца.

— Ты очень неудобный мужчина.

— Я предупреждал.

— А я очень неудобная жена.

— Это стало ясно раньше.

— По договору.

— Сейчас эта оговорка звучит подозрительно.

Я улыбнулась и снова поцеловала его.

Позже Ортан ушёл в своё крыло.

Я сама попросила.

Не потому, что жалела о возвращении. Мне хотелось проснуться утром в комнате, где провела последние дни, и убедиться, что выбор не требует немедленно превращать один поцелуй в обещание всей жизни.

Ортан понял.

У двери он задержался.

— Завтра зеркало.

— Да.

— Ты всё ещё хочешь вернуть всё сразу?

Я вспомнила разговор с Леонардом на набережной.

— Хочу.

На лице Ортана появилось беспокойство.

— Я могу сказать, что считаю это плохой идеей?

— Можешь.

— Считаю.

— Учту.

— И всё?

— Ты хотел, чтобы я немедленно передумала?

— Нет. Хотел право поворчать.

— Получил.

Он усмехнулся.

— Тогда спокойной ночи.

— Ортан.

— Да?

— Завтра пойдёшь со мной?

— Если хочешь.

— Хочу.

— Тогда пойду.

Утром первым, что я увидела, был распечатанный пакет на столе.

Вторым — знак Грейров рядом с ним.

Харса принесла его ещё до завтрака и положила возле рабочей печати.

— Я не знала, захотите ли вы носить, — сказала она. — Поэтому принесла, а решайте сами.

Я взяла металлическую застёжку.