Книга Уйти нельзя. Он под запретом, страница 29 – Аделия Вайзерманн

Он остановился.

Не резко — плавно, как будто его движениями управлял кто-то невидимый. Повернулся. Лицо — бледное, бледнее обычного. Глаза — уставшие, но не пустые. Нет. В них было что-то, чего я раньше не видела.

Раздражение.

Не холод. Не отстраненность. Настоящее, живое, человеческое раздражение. На меня. На ситуацию. На систему. На то, что мы не можем просто взять и убежать.

— Что именно тебя не устраивает? — спросил он. Голос — ровный, но я слышала напряжение в каждой гласной.

— Ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло, — сказала я. — Будто мы не говорили о побеге. Будто ты не предлагал мне выбирать. Будто...

— А что произошло? — он наклонил голову. Этот жест — я уже знала его. Когда он сомневался. Когда не знал, что сказать. — Ты нашла документы. Я подтвердил, что ты не случайность. Система хочет тебя деактивировать. У нас двадцать четыре часа. Всё верно?

— Ты сказал, что выбрал меня, — я сжала кулаки. Ногти впились в ладони — четыре полумесяца на каждой руке. — Что я — не задание. Что я — не переменная. Что ты готов разрушить систему.

— И что с того?

— С того, что ты ведёшь себя как куратор, — мой голос дрогнул. — А не как...

Я запнулась. Не могла подобрать слово. Не потому, что не знала. А потому, что боялась его произнести.

— Как кто? — он усмехнулся. Усмешка вышла горькой, почти больной. — Как человек, который влюблён в переменную? Как герой из дешевого романа? Как тот, кто бросит всё и убежит с тобой на край света?

— Не надо, — сказала я тихо.

— Что именно? Правду? — он сделал шаг ко мне. Один. Небольшой. Но достаточный, чтобы я почувствовала его запах — что-то холодное и одновременно жаркое. — Хорошо. Вот тебе правда. Я не знаю, зачем выбрал тебя. Может, потому что система сломалась. Может, потому что я сломался. Может, потому что вся эта история — просто эксперимент внутри эксперимента.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— А то, — он посмотрел на камеру, которая смотрела на нас из угла коридора, — что, возможно, мои чувства — тоже часть сценария. Меня поставили сюда, чтобы я влюбился в тебя. Чтобы ты поверила. Чтобы ты сделала то, что нужно системе. Чтобы ты сломалась именно тогда, когда это запланировано.

— Это бред, — сказала я. — Система не управляет чувствами.

— Уверена? — он подошёл ближе. Теперь между нами было меньше полуметра. Я чувствовала его дыхание на своей щеке. — А что, если да? Что, если каждый мой взгляд, каждое слово, каждое «почти-касание» — запрограммировано? Что, если я — такой же участник, как и ты? Только моя роль — влюбить в себя переменную, чтобы потом было больнее её ломать?

— Ты — куратор, — сказала я.

— Куратор, которого понизили, — он усмехнулся. — Который рискует допуском. Который не спит ночами. Который смотрит на тебя и не понимает, где заканчивается его роль и начинается он сам.

— А если не начинается? — спросила я. Голос стал тише — почти шёпотом. — Если ты — только роль? Если ничего из того, что между нами было — правда?

Он замер.

Впервые за этот раз — не театрально, не наигранно. По-настоящему. Как будто я ударила его вопросом в солнечное сплетение. Как будто я сказала то, о чём он боялся думать сам.

— Не знаю, — сказал он. — И это самое страшное.

— Страшнее деактивации? — спросила я.

— Да, — он устало провёл рукой по лицу. Устало и почти зло. — Потому что деактивация — это конец. А это... это бесконечное сомнение. Я смотрю на тебя и не понимаю, хочу ли я тебя защищать или это просто программа. Хочу ли я тебя целовать или это часть эксперимента. Хочу ли я сломать систему или это тоже прописано в моем сценарии.