Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 71 – Виолетта Вейл

— Здесь, — пробормотал он.

Я ничего не видела, кроме неровной кладки, но стоило ему надавить в одном месте и вставить кончик ломика в узкую щель, как целый кусок стены дрогнул. Потайная дверь открылась медленно, с тяжёлым шорохом камня о камень. Оттуда пахнуло таким холодом, что у меня мгновенно заломило зубы.

— Дальше осторожно, — сказал Тирен. — Тут старый уровень. Если что-то посыплется сверху, бежать будет некуда.

— Очень обнадёживающее начало, — тихо сказала я.

— Зато честное, — отозвался Кайрен.

Запечатанный уровень оказался совсем не похож на те ходы, что я уже видела. Здесь не было следов поздних перестроек, хозяйственной работы или приспособления под новые нужды. Всё оставалось таким, каким его когда-то запечатали: низкие арки, тёмный серый камень, глубокие трещины в стенах, замурованные проёмы, потемневшие медные пластины с почти стёртыми символами. Пол местами уходил под лёгким уклоном, и от этого казалось, будто сам уровень проваливается глубже в землю с каждым шагом.

Фонарь Тирена давал мало света, но его хватало, чтобы видеть главное. На некоторых стенах проступали знаки, похожие на те, что я уже заметила в комнате Брессы, только древнее и сложнее. Чаши, круги, пересечённые линии, раскрытые ладони и ещё что-то вроде закрытых глаз. И чем дальше мы шли, тем сильнее становилось ощущение не опасности даже, а памяти. Будто это место не было мёртвым. Оно просто слишком долго молчало.

— Здесь работали Хранительницы? — шёпотом спросила я.

— Когда-то, — ответил Тирен. — До того, как верхние решили, что проще пользоваться ими, чем признавать их право на ремесло. Потом часть запечатали. Часть уничтожили. Остальное затоптали хозяйством и временем.

— И никто не пытался вернуть?

Тирен хмыкнул.

— Те, у кого была власть вернуть, обычно и ломают первыми.

Кайрен шёл чуть впереди, но я заметила, как едва заметно напряглись его плечи. Значит, слова Тирена были не просто стариковским ворчанием. Попадали.

Через несколько поворотов коридор вывел нас в большую круглую залу. Когда-то она, наверное, была красивой. Даже сейчас, в полумраке и запустении, чувствовалось, что место строили не для страха, а для важной работы. В центре пола находился широкий круг из более светлого камня, испещрённый тонкими трещинами. По краю — восемь неглубоких чаш. На стенах — ниши, в которых когда-то стояли лампы или сосуды. А прямо напротив входа — массивная дверь, вся покрытая знаками, будто в неё вбили не металл, а сам запрет.

Я остановилась невольно.

— Вот это и есть запечатанный уровень? — спросила я.

— Один из, — сказал Кайрен. — Но главный для нас — этот круг.

Я подошла ближе, не переступая границу светлого камня. Холод здесь был другим. Не мёртвым. Настороженным. Он поднимался от пола медленно, обволакивая лодыжки, и в нём чувствовалась та же логика, что и в старых комнатах Хранительниц. Не сокрытие. Сдерживание.

— Здесь держали что-то? — спросила я.

— Или запирали следы после того, что происходило наверху, — ответил Кайрен. — Старые документы говорят разное.

Тирен молча обошёл одну из чаш, присел, провёл пальцем по краю.

— Печать срывали не один раз, — сказал он. — И не так давно, как хотелось бы.

Я нахмурилась.

— Что значит «не так давно»?

Он поднял на меня глаза.

— Для камня — десятки лет не срок.