Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 53 – Виолетта Вейл

Я почти усмехнулась. «Великолепный выбор: или дар сожрёт, или враги». «Поэтому придётся стать быстрее обоих». В другой ситуации я бы, наверное, ответила чем-то резким. Но сейчас только смотрела на тёмную нить в воде, на соль по краю круга, на обломок медальона и чувствовала, как внутри медленно оформляется новая, тяжёлая уверенность. Я больше не брела вслепую. Ещё не понимала всей системы. Но уже могла в неё вмешиваться. «Что дальше?» — спросила я. Кайрен выпрямился. «Дальше ты учишься. Быстро. Тихо. Без лишних глаз. Всё, что связано с очисткой, следами, составами и остаточной магией, теперь проходит через меня. Я найду то, что осталось от старых записей. Тирен поможет с ходами. А ты перестанешь делать вид, что просто удачно угадываешь». «То есть вы правда решили сделать из меня полезную проблему». «Я решил сделать из тебя проблему, которая будет полезна нам, а не тем, кто уже пытался использовать Мару».

Он говорил жёстко, но в этих словах было что-то ещё. Не забота. И не мягкость. Скорее принятие. Как будто он уже перестал воспринимать меня как временную аномалию и начал считать частью общей картины. Это было опасно. И странным образом грело. Я отвернулась к полке с травами, чтобы он не увидел лишнего на моём лице. «Тогда, наверное, стоит начать с самого простого, — сказала я. — Научите меня не выглядеть дурой, когда я опять полезу смешивать пепел с водой». За спиной повисла короткая пауза, а потом я услышала в его голосе редчайшую вещь — тень настоящей усмешки. «Это уже легче, чем я рассчитывал». Я обернулась. Кайрен взял с полки ещё два мешочка, поставил их передо мной и коротко сказал: «Хорошо. Тогда начнём с того, как не перепутать золу от защитной печати с остатком подавления воли. Если ошибёшься в таком на живом человеке, последствия будут заметны слишком быстро». «Очень бодрящий способ учиться». «Зато запоминается».

Я посмотрела на пепел, травы, воду, старую комнату с её тёплым воздухом и полками, а потом — на собственные руки. Красные, уставшие, с трещинами у костяшек. Руки уборщицы. Руки, которыми, как оказалось, можно было не только вытирать грязь, но и вытаскивать из неё правду. И впервые с момента, как проснулась в теле Мары, я почувствовала не только страх перед тем, что умею видеть. Я почувствовала силу.

После старой хозяйственной комнаты мир наверху казался почти фальшивым. Слишком чистые коридоры. Слишком ровный свет в нишах. Слишком правильные лица у тех, кто скользил мимо с подносами, письмами, корзинами и поклонами. Я шла обратно в западное крыло с ощущением, что между мной и остальным дворцом появилась тонкая прозрачная перегородка. Раньше я только догадывалась, что под позолотой спрятана гниль. Теперь я знала, как она пахнет, как оседает в воде, как прячется в ткани и как живёт в старых ходах под камнем. И самое неприятное было в том, что вместе с этим знанием во мне росло другое — уверенность, что я больше не смогу вернуться в прежнюю, удобную слепоту, даже если очень захочу.

До вечера я успела поработать в двух коридорах, разобрать стопку грязных подсвечников и выслушать от Торы длинный, прочувствованный монолог о том, что у верхних опять начались припадки величия, раз они велят гонять людей с одного конца крыла на другой только ради того, чтобы переставить пару столиков и сменить занавеси там, где всё равно никто не живёт. Я кивала в нужных местах, не спорила, не огрызалась и старательно держала лицо пустым. После вчерашнего и сегодняшнего мне хватило ума не давать никому нового повода считать, что «с Марой что-то не так». Даже Нера, бросив на меня пару ядовитых взглядов, быстро остыла: когда человек не получает ответной реакции, его яд скисает быстрее.