Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 111 – Виктория Северина

— Обычно после поцелуя проходит немного иначе.

Мирель подняла на него такой взгляд, что даже больной человек понял ошибку.

— Ещё одно слово, и следующий шрам будет от меня.

— Вы обещали не распоряжаться моей жизнью.

— Убийство не распоряжение. Это окончательное решение.

Он попытался усмехнуться и тут же поморщился.

Лекарь оказался тем же пожилым человеком, которого Деррон присылал после нападения. Он вошёл сердитый, сонный и совершенно не впечатлённый ни титулом Мирель, ни профессией пациента. Осмотрел рану, выругался себе под нос, заставил всех лишних отойти, а потом почти час заново очищал и стягивал края. Мирель оставалась рядом. Рейвен сначала попытался отказаться от обезболивающего настоя, потому что тот «мешает чувствовать реакцию связи», но врач просто сунул кружку ему в руку и сказал, что если королевскому палачу настолько нравится страдать, он может делать это в свободное от лечения время.

Мирель впервые за ночь улыбнулась.

— Я люблю этого человека.

Рейвен посмотрел мутно. — Быстро вы.

— Ревнуете?

— Сейчас слишком занят.

Лекарь хмыкнул. — Если можете болтать, не всё потеряно.

Но после осмотра его лицо стало серьёзнее. Он отвёл Мирель в сторону, когда Рейвен наконец уснул под действием настоя. — Магию я вам не объясню, — сказал он тихо. — Но тело истощено. Не только сегодняшней раной. На нём слишком много старых повреждений, и часть, похоже, никогда не заживала как следует. Он привык жить поверх боли. Это не значит, что тело привыкло вместе с ним.

Мирель посмотрела на спящего Рейвена.

— Насколько опасно?

— Если рана снова откроется так же сильно, может потерять слишком много крови. Если пойдёт жар — тоже плохо. Несколько дней покоя. Настоящего. Без новых разрывов, проклятий, казней и прочего, чем он там занимается.

— Я прослежу.

Врач посмотрел на неё с неожиданной насмешкой. — Судя по пациенту, желаю удачи.

— Спасибо.

— Это не пожелание. Сочувствие.

Он уехал уже после рассвета.

Следующие два дня Мирель почти не отходила от Рейвена, и сначала сама себе объясняла это очень просто: он пострадал из-за их дела, значит, она обязана помочь. Формулировка была удобной. Слишком удобной. На второй день, когда Лина предложила посидеть вместо неё, а Мирель мгновенно отказалась, пришлось признать, что дело не только в обязанности.

Она хотела быть рядом.

Это выяснилось буднично, без великих открытий. Мирель просто сидела у кровати с книгой, следила, чтобы Рейвен пил воду, меняла прохладную ткань на лбу и время от времени проверяла повязку. Иногда он спал. Иногда просыпался и смотрел на неё так, словно не понимал, почему она всё ещё здесь. Однажды вечером спросил:

— Вам не надоело?

Мирель оторвалась от книги. — Что именно?

— Сидеть.

— Я двадцать лет сидела на придворных ужинах. У вас гораздо интереснее.

— Я сплю.

— Именно.

Он закрыл глаза, потом снова открыл. — Можете уйти.

— Знаю.

— Лина справится.

— Знаю.

— Тогда почему?

Мирель уже не стала искать правильный ответ. — Потому что хочу.

Рейвен помолчал.

— Опасная привычка.

— Какая?

— Знать, чего хотите.

— Очень.

На третий день жар начал спадать. Рейвен впервые попросил еду сам, съел половину супа и даже не возмутился, когда Мирель не позволила спуститься вниз. Это показалось почти победой. К вечеру он уже сидел в кровати, опираясь на подушки, и потребовал принести ему бумаги.