Книга Сестра Солнца, страница 2 – Юдит Готье

— Вот уже в третий раз ты мне задаешь этот вопрос с тех пор, как мы вышли из дворца, Ивакура.

— Но ты мне ничего ни ответил, слава моих очей!

— Ну, так я хочу сделать тебе сюрприз. Закрой глаза и дай мне руку.

Ивакура повиновался; спутник заставил его сделать несколько шагов по траве, а затем повелел:

— Теперь смотри!

Ивакура открыл глаза – и слегка вскрикнул от удивления.

Перед ним простиралась лимонная роща, вся в цвету. Каждое деревце, каждый кустарник казался покрытым инеем. На более высоких стволах занимавшееся утро разливало розовые краски и золото. Все ветви гнулись под душистым бременем. Цветущие кисти клонились к земле, которой касались слишком тяжелые ветви.

Среди этого белого цвета, распространявшего чудесную свежесть, там и сям высовывались пучки нежной зелени.

— Видишь? – сказал младший из гуляющих, улыбаясь. – Я хотел разделить с тобой, мой любимец, удовольствие видеть раньше всех этот чудесный расцвет. Когда я приходил вчера, роща казалась жемчужным кустом, сегодня все цветы раскрылись.

— При виде этой рощи я думаю об одном изречении поэта о цветах персика, – сказал Ивакура: – «На это дерево пролился дождь из бабочкиных крыльев, которые, пролетая по утреннему небу, окрасились в розовый цвет».

— Ах! – воскликнул младший, вздыхая. – Я бы хотел погрузиться в середину этих цветов, как в ванну, и опьянить себя до смерти их сильным запахом!

Ивакура, полюбовавшись, принял слегка разочарованный вид.

— Еще более роскошные цветы готовы были распуститься в моих мечтах, – сказал он, подавляя зевоту. – Господин, зачем ты меня заставил так рано встать?

— Полно, принц Нагато! – сказал молодой человек, кладя руку на плечо своего спутника. – Я не заставлял тебя встать, ты не ложился в эту ночь!

— Что ты говоришь? – вскричал Ивакура. – Где доказательство?

— Твоя бледность, друг, и твои усталые глаза.

— Разве я не всегда такой?

— Одежда на тебе была бы слишком роскошна даже для петушиного часа^[2]. А посмотри, солнце едва встает, и теперь кроличий час^[3].

— Для того, чтобы почтить такого господина, как ты, нет слишком раннего часа.

— А это тоже для того, чтобы почтить меня, неверный подданный? Ты являешься передо мной вооруженным? Эти две сабли, забытые у пояса, выдают тебя. Ты только что вернулся во дворец, когда я велел позвать тебя.

Виновный склонил голову, отказываясь от оправданий.

— Но что у тебя на руке? – вскричал вдруг младший, видя тоненькую белую повязку, которая виднелась из-под рукава Ивакуры.

Последний спрятал эту руку за спину и показал другую.

— Ничего нет, – сказал он.

Но его спутник схватил спрятанную руку. Принц Ивакура Нагато вскрикнул от боли.

— Ты ранен, не правда ли? В один прекрасный день придут и доложат мне, что Нагато убит в пустячной ссоре. Что ты еще наделал, неисправимый смельчак?

— Когда к тебе явится правитель Иэясу^[4], это тебе станет слишком хорошо известно, – сказал принц. – Ты узнаешь удивительные вещи, о знаменитый друг, о твоем недостойном любимце. Мне кажется, что я уже слышу страшный голос этого человека, от которого ничто не скроется. Он скажет тебе: «О, Фидэ-йори^[5], предводитель армии Японии, сын великого Тайко-самы^[6], перед памятью которого я благоговею. Да будет тебе известно, что великие беспорядки смутили в эту ночь Осаку!..»