Книга При дворе Медичи, страница 123 – Карл Берков

Кондотьер, по-видимому, не был еще убежден.

— Флоренция – большой и могущественный город, – заметил он. – И сколько я ни расспрашивал людей, приезжавших оттуда, все хвалили прекрасную жизнь под управлением Медичи, все отзывались с восторгом о Лоренцо и его брате.

— Это говорили, вероятно, льстецы, пользовавшиеся в его доме открытым столом или извлекавшие еще какие-либо выгоды, – сказал архиепископ. – Ты не можешь судить, Джованни Баттиста, потому что никогда не был во Флоренции. Поезжай туда сам и порасспроси тех, кто иного мнения. Ты скоро убедишься, что любовь народа к Лоренцо не так велика, как ты воображаешь. Теперь конец колебаниям. Надо еще сговориться с теми, кто вступит в наш союз. Из них первый – ваш дядя Якопо Пацци, благородный и уважаемый человек, который совершенно необходим для успеха нашего предприятия.

— Мой дядя еще недостаточно убежден для того, чтобы без размышлений примкнуть к нам, – возразил Франческо. – Он до сих пор колеблется, и надо еще раз отправиться во Флоренцию и все убедительно изложить ему.

— Он согласится, – сказал Риарио, – и ты увидишь, Джованни Баттиста, что при союзе с Якопо Пацци мы не можем сомневаться в успехе.

— Я не стал бы ничего возражать, если бы дело шло об открытой битве, – ответил кондотьер. – Я воин, привыкший с мечом в руке встречаться с врагом на поле битвы, и не могу примириться с мыслью, что должен, как разбойник, убить государя, осыпавшего меня своими милостями.

— Это может оказаться тяжело тебе, – заметил граф Риарио, – но ты должен помнить, что находишься на моей службе и потому обязан исполнять то, что я прикажу, не справляясь с собственными желаниями.

— Я готов на все, что может служить к вашей чести, вашей выгоде, – спокойно возразил Монтесекко, – но в таком деле, как это, играет важную роль воля другого, без которой я никогда не соглашусь исполнить подобную вещь: воля святейшего папы, вашего и моего повелителя.

— Не беспокойся, Джованни Баттиста, – сказал Сальвиати, – святейший папа сам подтвердит тебе, что он одного мнения с нами и сочувствует всем нашим планам. Лоренцо оскорбил и его; он желает удалить семью Медичи с места, которое она так надменно занимает.

Кондотьер ничего не возразил. Он, как и все его собратья, привык исполнять приказания тех, кто на известное время нанимал его на службу и на ком лежала ответственность за его поступки.

После этого заговорщики перешли к более подробному обсуждению своих действий. Риарио и Сальвиати распоряжались так самоуверенно, как будто им и не надо было получать согласия высшего повелителя. Он так часто сдавался на их доводы, что они не сомневались в том, что папа и на этот раз поддастся их влиянию. Сикста IV совершенно несправедливо обвиняют в том, что он дал согласие на убийство братьев Медичи. Из мелочной злобы он не постыдился содействовать низвержению Медичи, но успокоил свою совесть тем, что приказал во что бы то ни стало пощадить жизнь обоих братьев.

Ни архиепископ, ни Джироламо Риарио и не думали принимать во внимание приказания папы. Они надеялись, что Сикст IV простит виновных, когда дело будет кончено. Они ясно видели, что без насилия им не достигнуть своей цели.

Франческо Пацци горячо поддерживал их. Вместе с Сальвиати он деятельно искал во Флоренции новые связи, могущие оказаться полезными для заговорщиков. Его брат Джованни, а также несколько двоюродных братьев сразу примкнули к заговору и старались убедить Якопо Пацци, не поддававшегося до сих пор никаким доводам. Согласие папы, лично переданное Франческо дяде, заставило наконец и его решиться.