Книга Сеть Гефеста, страница 62 – Александр Андрюхин

— А в чем дело? – удивился он.

— Ничего страшного, – успокоил Степанов. – Плановая проверка.

Мужчина нехотя залез в карман и достал требуемый документ.

— Геннадий Заточин, – произнес вслух Степанов, сверив оригинал с фотографией. – 1964 года рождения. Прописочка, так-так, Сыктывкарская. Ага! Давно в Ростове?

— Ну, допустим, месяц, – неуверенно ответил мужчина.

— А почему не зарегистрированы? Разве вы не знаете, что по прибытии на место следует зарегистрироваться в течение трех дней? Пройдемте в машину!

— А что я сделал? – возмутился прохожий.

— Нарушили закон! Придется вам проехать с нами в участок.

Прохожего взяли под локотки и развернули к машине. Степанов пошел сзади. И как он только разглядел в темноте, что из-под полы задержанного соскользнуло что-то в сугроб.

— Стойте! – завопил Степанов. – Он скинул ствол!

Незарегистрированному немедленно заломили руки. Опер разгреб руками снег и счастливо улыбнулся. Это действительно был пистолет. Степанов осторожно взял его за ствол (итальянский, кажется, «беретта») и поднес к лицу задержанного.

— Ваше?

— Впервые вижу! – прохрипел мужчина.

Подозреваемого обыскали с включенной камерой. На его поясе вместо ремня висел патронташ с патронами от ПМ. Степанов вынул один и потребовал посветить фонариком. Гильза была обточена.

— Тоже не ваше? – ухмыльнулся он.

— Нет! – прохрипел мужчина в объектив камеры. – Я хочу сделать заявление! Они мне только что прицепили этот пояс.

Более наглого подозреваемого Замятин не видел за всю жизнь. Заточин отрицал все. Пистолет подкинули, патроны подкинули. На съемной квартире задержанного обнаружили тиски и напильник с металлической пылью, которые немедленно отправили на экспертизу. Но и тиски, по заявлению Заточина, ему тоже подкинули. Кроме тисков в квартире нашли ворох объявлений из газеты «Из рук в руки», а также нарисованные его рукой схемы подходов к домам.

— Почерк на объявлениях также не ваш? – скептично выгнул брови следователь.

— Не мой! – угрюмо ответил подозреваемый. – Объявления мне подкинули мусора. Я требую проведения экспертизы.

— Да проведем, проведем мы экспертизу, – вышел из себя Замятин. – А по поводу якобы подкинутых улик, не слишком ли много чести?

— Я требую прокурора! Меня при задержании били.

Во время опознания, как только в комнату ввели Светлану Лебедеву, она сразу уставилась на Заточина и от волнения затряслась:

— Это он, он! Я его узнала.

— Подстава! – завопил Заточин.

Сосед-компьютерщик тоже без раздумья указал на него. Словом, улик было предостаточно, однако наглец продолжал упорно отрицать вину и утверждать, что обвинение против него сфабриковали.

Сожительница Заточина призналась, что разносила по комиссионным магазинам электронику и фотоаппараты, которые приносил Геннадий неизвестно откуда. Откуда приносил, он не говорил, а ей поинтересоваться было невдомек. Из комиссионных магазинов были изъяты ноутбук «Сони» и несколько видеомагнитофонов. Их сдала на комиссию по своему паспорту сожительница Заточина. Однако ее соучастие доказать не удалось, и она проходила по делу как свидетель.

Следствие по этому делу было завершено в рекордно короткий срок. Пятнадцатого февраля (в этот день Надежда прервала отношения с Курниковым) его передали в суд. Все экспертизы были произведены, улики подтверждены. Следственному отделу прокуратуры больше нечего было добавить. Вину Заточина практически доказали, так что пожизненный срок ему был обеспечен.