Книга Громовы Лозы, страница 48 – Райна Фотева

— Я могу высказать своё мнение, — заговорила Катя, — или сейчас лучше промолчать?

Паша ещё не был готов отпустить её, боясь столкнуться с последствиями. Девушка снова заговорила:

— Просто если бы ты дал мне чуть больше свободы в действиях, вместо того чтобы вжимать в себя, возможно, был бы удивлён.

Паша ослабил хватку и посмотрел на подругу.

— Наконец-то, — улыбнулась Катя.

Она не злилась и не плакала, даже близко ничего подобного не отображалось на её красивом лице. Может быть, ещё обойдётся, ведь он несколько дней предупреждал, что намеревается это сделать.

— Будешь ругаться? — осторожно спросил Паша.

— Я бы лучше поела, честно говоря.

Паша внимательно наблюдал за каждым взмахом её ресниц и не понимал, что происходит, почему она не взорвалась, что он нарушил правила, почему не упрекнула в единоличном решении прекратить дружбу. Она вела себя удивительно. И завораживающе. Серые глаза, казалось, смеялись, несмотря на абсолютно серьёзное выражение лица и поджатые губы.

Катя взяла свой кофе, снова откусила от ягодного пирожка и задумчиво следила за водой, пока он мог только смотреть на неё.

Облака над их головами спешили уплыть подальше, до того как Катерина взорвётся. Ветер принёс с реки запахи водорослей и мокрых камней. Павел столько всего ощущал в моменте, но хотел только её внимания и прикосновений. А потом она повернулась, и мир снова остановился.

Всё внутри него кричало о любви, он хотел повторять эти слова снова и снова, но боялся перегнуть палку: сегодня девушка вела себя неоднозначно. Если раньше она чётко определяла границы, то сейчас, как будто упала одна из секций забора, разделяющего их, но слова любви в моменте были бы похожи на запуск коз в её сад.

— Я поела, — спокойно сказала Катя, глядя на соседа.

Паша был в замешательстве, вообще не понимая, что у неё на уме.

— Можем продолжать.

— Что? — переспросил он, как будто плохо расслышал слова.

Катя подошла к нему вплотную и подняла голову, чтобы не разрывать зрительный контакт. Думать больше не получалось, всё сосредоточилось на этих глазах. А потом она подняла руку и обняла Пашу за шею, вторая рука подтянулась следом, Катя встала на носочки.

— Чтобы ты понимал, — прошептала она, — я тоже стесняюсь. Мне страшно быть обманутой и отвергнутой. И мне страшно, что этот поцелуй с тобой будет последним. Но я хочу его. — Прикосновение её губ на секунду смазало картинку в Пашиных глазах. — Так что можем продолжать, — улыбнулась Катя, — возможно, я подумаю о своих страхах потом.

Паша на мгновенье закрыл глаза, чувствуя невероятное облегчение: она не отвергает его, она хочет его. Он крепко и нежно сжал девушку, разрешая себе расслабиться и показать через поцелуй, как много она для него значит.

Когда вечером он вспоминал это их совместное утро с хлебом, кофе и поцелуями, которые Катя назвала терапевтическими, Паша не верил сам себе, что он смог встретить в Лозах кого-то настолько важного для себя. Деревня всегда была для него смесью тепла и боли, когда одна рука гладит, а другая бьёт, или в одно мгновенье ты целуешь девушку своей мечты, а в следующее весь твой мир катится в тартарары. Для него Лозы были про то, с какой невероятной скоростью счастье сменяется пепелищем. Но когда сейчас он — одно сплошное пепелище, завис в Лозах, счастье неожиданно вышло из-за угла.