Книга Громовы Лозы, страница 46 – Райна Фотева

Он говорил ей о любви и не врал. Больше ни одно слово не подходило, чтобы описать тот кирпич тепла, что нагревался у него в области груди, когда он думал о Кате, говорил с ней, находился рядом, обнимал её.

Ему нужны её поцелуи, и он не сомневался, что они ему понравятся, потому что всё в Кате казалось родным, собственным, его личным. Он не пил ни дня с того вечера. Хотелось, конечно, но если это именно то, от чего нужно отказаться, чтобы получить желаемое, Павел готов.

И вот наконец почти неделю спустя рано утром, вытирая перед завтраком обеденный стол, он увидел, как уазик Громовых подъезжает к их дому. В эти дни за рулём ездила только Катя, поэтому не было сомнений, что если прямо сейчас пойти к ним, он встретит её во дворе. Так Павел и поступил.

Счастливый Ромео бегал вокруг автомобиля, припарковавшегося у забора, он крутил хвостом, словно лассо, и ждал своего прекрасного человека. А когда дверь открылась и Катя наконец вышла, Паша физически ощутил, насколько чистый воздух и как легко дышится в этой деревне. Девушка спрыгнула с подножки, погладила пса и только после этого увидела, что сосед движется вдоль ограды к ней навстречу.

— Доброе утро, — с улыбкой произнесла она. — Ты сегодня рано.

— Это ты сегодня рано, — пробурчал Павел в ответ, хотя хотел только радоваться подруге, но не смог удержать в себе привычный бухтёж. — Я уже забыл, как ты выглядишь.

Катя широко раскрыла глаза от неожиданных заявлений, затем, не говоря ни слова, покружилась, демонстрируя себя.

— Вспомнил теперь? — улыбнулась она. — Утро, я погляжу, не особо доброе?

Павел сгрёб её в объятья, ни о чём не предупреждая и не реагируя на провокационные реплики. Девушка ответно обняла его за талию, но тут же отстранилась.

— Так-то лучше, — сказал он и улыбнулся впервые за утро, хотя заметил, как быстро она разорвала физический контакт. — Куда ты ездила в такую рань в субботу?

— На станцию. Нашему гостю доставили кое-какие вещи, надо было забрать.

— Теперь он — твой лучший друг?

Катя рассмеялась, не сводя с Павла глаз. Она смотрела на него по-новому, отчего у него по спине бежали мурашки, а в руках был странный зуд.

— Я вообще с ним почти не разговаривала, если что, — пояснила Катя. — Но твоя версия развития событий весьма интересна.

Паша рассматривал её голубые джинсы и белые кроссовки, бежевый худи и тёмную стёганую дутую жилетку, чувствуя неловкость за свой внешний вид, потому что она выглядела как молодая красивая горожанка, а он — как сельский алкоголик, который очнулся, чтобы выпить ещё. Ему это не нравилось.

Катя, вероятно, почувствовала что-то, потому что снова улыбнулась и, заглядывая в глаза, спросила:

— Прогуляемся сегодня?

— Угу, — ответил Паша.

— Кстати, я сейчас проезжала мимо пекарни, там уже открыто.

Паша заметно воодушевился и снова расплылся в улыбке, вспоминая, как она ела хлеб в его машине.

— Готов ехать, — отрапортовал он.

— Мне надо сначала разгрузиться.

— Я помогу.

Когда Катя наконец закрыла себя в его машине, Паша облегченно выдохнул.

— Так-то лучше, — в очередной раз пробубнил он себе под нос и завёл автомобиль. Эти несколько минут, которые они носили нескончаемые коробки к домику гостя, казались часами. Паша старался забрать всё тяжёлое, а потом отправлял девушку идти впереди, потому что ему нужно было порадовать себя хоть чем-нибудь, например видом, — в Лозах встречались красивые виды, он был уверен. Постоялец на улицу так и не вышел, хотя ребята дважды делали ходки, чтобы всё перенести. Он, скорее всего, спал, что ещё делать горожанину в деревне, тем более в субботу рано утром? Катя велела оставить всё на крылечке, Паша с удовольствием повиновался, затем зашёл домой, переобулся в кроссовки, взял ключи от машины и был готов.