Книга Громовы Лозы, страница 45 – Райна Фотева

— Пойду домой, — сказала она, — до встречи.

Паша, стоя к девушке боком, на её слова только повернул голову и внимательно посмотрел. Затянулся, а затем обнял за плечи, притянув к себе, прижался головой к голове. Катя смотрела на тёмную улицу, где из-за облачности всё сливалось в единое тёмное пространство. Она приобняла Пашу за талию, помня, как ему было важно получать прикосновения в ответ. Несколько минут прошли в молчании, затем он затушил сигарету, закрыл дверь и побрёл на улицу вместе с Катей в чём был — футболка, спортивки и резиновые сланцы.

— Не ходи дальше, — остановила его Катерина в дверях крыльца. — Нет необходимости меня провожать.

— А если я хочу?

— Если разрешать тебе всё, что ты хочешь, у нас будут проблемы, — улыбнулась она.

Было что-то очень трогательное в его пьяных нежностях, но, возможно, всё дело лишь в её девичьем сердце, мечтающем забыть о боли и обидах.

Паша снова уставился на девушку.

— Почему нельзя целоваться? Ты же свободна, и я тоже.

— Ты пьян, — просто сказала она. — От тебя пахнет алкоголем и сигаретами, уверена, и на вкус будет также, — Катя терпеливо объяснила, не отводя глаз и выдерживая это эмоциональное давление не только снаружи, но и изнутри. — Просто это будет невкусно.

— То есть если я буду трезв, шансы будут?

Катя рассмеялась, приобняла друга на прощанье и ушла.

Спустя несколько дней Павел понял, что в лесном коттедже Громовых появился постоялец, а шумная многодетная семья уехала восвояси. На улице стало тише, но Катерина теперь чаще отсутствовала, и Паша это замечал. Он вообще теперь много всего замечал, чего раньше как будто не существовало в его жизни, и он не мог это объяснить. Если бы его спросили, а что, собственно говоря, изменилось, он бы не сказал ничего вразумительного, но по его личным ощущениям жизнь разделилась на «до» и «после», вот только он не осознавал, где проходила эта разделительная полоса.

Катя больше времени проводила в школе, заменяя одного из выбывших коллег, много ездила по разным делам гостевого дома, в том числе далеко и надолго. Ромео теперь чаще гулял с Ваней, и иногда Паша присоединялся к ним, но ему совсем не нравилось, что у него стало так мало Совы. И даже бывало, он переживал, вернулась ли Катерина домой к ночи, из-за чего выходил курить чаще, надеясь встретить её на улице или увидеть, как подъезжает автомобиль.

После вечера, когда они вместе вешали бельё, пришло беспощадное утро с головной болью и муками совести. Павел не сразу вспомнил, что происходило, хотя не был сильно пьян, просто по какой-то причине воспоминание ушло на задний план. А когда за кружкой утреннего кофе память прояснилась, он сначала закашлялся, шокированный собственным поведением, потом улыбнулся, уверенный, что Катерина не допустила ничего лишнего. А затем застыл над дымящейся чашкой, понимая, что, если бы был шанс повторить этот вечер, он повторил бы его с тем лишь исключением, что проявил бы большую настойчивость и не дал возможности увернуться от поцелуя. Взять эту вершину вдруг оказалось важным. И не потому, что нужна победа любой ценой — это отнюдь не было его целью. Просто в этой женщине сконцентрировалось столько света, что даже Павел осознавал: без него он никогда не выйдет из темноты. В её честности и простоте, и даже бесцветном облике было так много смысла, который он искал годами, что сейчас, в эти самые дни, он знал: Катя Громова — человек, ради которого нужно меняться, ради которой он поменяется, даже не ломая себя, не сопротивляясь и не мучаясь.