Книга Громовы Лозы, страница 24 – Райна Фотева

Он улыбнулся.

Катя улыбнулась в ответ.

И что-то изменилось.

После вечера у Громовых деревенская жизнь Павла стала более размеренной и спокойной. Мало того, что всё вокруг начало потихоньку расцветать и после затяжных дождей в начале месяца флора и фауна активно отходили от зимней спячки, так еще и весьма неожиданно он нашёл в своей соседке Катерине приятного собеседника, хоть и весьма неоднозначного. Они общались каждый день.

Сначала случайно встречались у озера или одновременно оказывались в зоне видимости друг друга в собственных садах, затем договаривались вместе сходить куда-нибудь в деревне (по местам былой славы), и наконец периодически Паша просто выходил к Кате навстречу, видя, что она вернулась из школы, управляя семейным уазиком, или когда выходила за пределы территории Громовых гулять Ромео.

Встретить в этом богом забытом месте человека, с которым будет ненапряжно общаться без условностей и флирта, не читающего нотаций о правильной жизни или его дурных привычках и хамстве, стало приятным бонусом. От Кати исходило странное тепло, которое Павел ощущал нутром, а сознанием понимал только, что она — безопасная территория. Слишком в себе, чтобы грузить его какими-то личными проблемами. Слишком в себе, чтобы флиртовать и виснуть на его шее, ему бы этого сейчас совсем не хотелось. И с ней было проще, чем с Дмитрием, например, который, по мнению Паши, был слишком погружен в семейную жизнь, реализацию собственных планов и задавал неудобные вопросы о будущем, про которое Паша совсем не хотел сейчас думать.

Днём он работал, а по вечерам пил, потому что работа раздражала, одиночество давило, а занимать всё Катино внимание он не хотел, чтобы она не подумала, что он заинтересован в ней как мужчина. Не заинтересован. Он уже неоднократно задавал себе этот вопрос, вспоминая её строгий взгляд и тонкие запястья на фоне руля от УАЗа. Но между нервной работой и алкоголем Сова вписывалась идеально, снимая напряжение трудового дня и оставляя его одного как раз вовремя, чтобы зашлифовать эффект спиртным. Он не пил много — всего пару рюмок крепкого. И не важно, что решение отправиться в Лозы было принято именно для того, чтобы остановить саморазрушение. Павел считал, он таким образом мягко выходит из минуса. Кроме того, по его мнению, расставание с Алёной, уход на удалёнку, самоизоляция в глуши — это уже значительный вклад с его стороны, а совсем бросать пить он и не собирался.

Когда за окном мелькнула бордовая вязаная шапочка, Паша закрыл крышку ноутбука и поспешил одеться для прогулки. Днём было солнечно, но с приближением заката после шести вечера небо заволокли густые тучи. По ночам частенько шёл дождь, поэтому дороги без асфальта, а это почти все дороги в Лозах, походили на кашу, за исключением некоторых мест, где когда-то насыпали гравий. Паша не вылезал из резиновых сапог, и с каждым днём в его столичном облике оставалось всё меньше лоска. Он перестал основательно бриться, зарастая чёрной бородой, мылся раз в два-три дня, подогревая воду в кастрюле и уходя в баню, лишь бы не вонять, но по большому счёту его и это не волновало.

Катя уже успела пройти мимо его забора, двигаясь в сторону холма, когда Павел вышел из дома. Он окликнул соседку и не спеша пошёл следом, а Ромео побежал к нему навстречу, виляя хвостом. Паше нравилось, что вокруг его новой подруги кипела жизнь, хоть и на маленьком огне: собака, подросток (она много времени проводила с ним), малышка-племянница, родня, школа (иногда она уходила домой со словами, что ей нужно готовиться к урокам), гости из «Громова». Катя, казалось, была его противоположностью: он черный, она — белая; он — единственный ребенок, она — из многодетной семьи; он уехал от всех, она же ко всем вернулась.