Книга Громовы Лозы, страница 22 – Райна Фотева

— Ты чего тут, систер? — спросил он своим юным басом.

— Вот это ты напарился, дружочек! — воскликнула Катя, вставая с кресла, чтобы прикоснуться к его лицу. — Ты выглядишь, как стейк средней прожарки.

Громовы почти все были белокожими и светловолосыми, иногда мама из-за этого, смеясь, говорила про себя и своих младших детей «моль». Они легко краснели, при температуре, как правило, синели, а под прямыми солнечными лучами и после бани выглядели как вареные раки. Другими в семье были только отец и Митя — темноволосые и кареглазые.

— Где остальные? — спросила Катя у младшего брата.

— Докуривают, сейчас придут.

И вместе с этими словами Катя почувствовала, как тело снова заливает жар. Почему всегда было так волнительно ждать с ним встречи? Может быть, оттого, что он впервые войдет в большой дом, увидит результаты их общего труда и Катины интерьерные решения?

Больше не пытаясь занимать себя делом, она убрала бумаги в шкаф, быстро разложила вещи по своим местам, оставляя стол в порядке, поставила телефон на базу и отошла от бюро в тот же момент, когда открылась входная дверь и мужчины вошли в дом. Митя смеялся над чем-то, сказанным за пределами слышимости, снимая обувь и не обращая ни на кого внимания. Павел, закрыв за собой дверь, посмотрел прямо на Катю. Её сердце билось где-то в районе горла, сигналя о чрезвычайном положении дел. Он улыбнулся, она улыбнулась в ответ и снова посмотрела на брата, лишь бы не пялиться на влажную футболку под расстёгнутой тёплой рубашкой и румяные скулы.

— С лёгким паром, — сказала она.

Застолье удалось, как решила Катя по итогу. Гость был центром внимания и с удовольствием этим пользовался, рассказывая истории, выпивая, задавая тон всему вечеру, периодически выходя на перекур и утаскивая с собой некурящих мужчин. Мама с особым удовольствием старалась для «нашего мальчика», расспрашивала о родителях, сама с радостью поделилась семейной новостью о том, что у Лены и Димы скоро родится еще один малыш. Катя сидела рядом с Тамарой, помогая невестке, иногда вставала, чтобы разгрузить маму, приносила добавку и уносила лишние приборы. Павел сидел наискосок от неё, но за этим столом все друг друга видели хорошо, и не оставалось выбора, смотреть на него или нет, когда он говорил. А говорил он много и с каждым тостом становился всё развязнее, а глаза превращались в блестящие омуты, в которых, несмотря на обстоятельства, становилось всё больше тепла и даже флирта. Он смело отвешивал комплименты женщинам в самой ненавязчивой манере, не позволяя им самоуничижительно отзываться ни о себе, ни о своём вкладе в дело Громовых, ни о еде, которую они приготовили, чтобы все могли собраться. Пару раз ловушка из карих глаз поймала Катю на крючок, когда их взгляды пересекались. И она чувствовала в этом взгляде какую-то особенную интенсивность, которой, как ей казалось, не было, когда он смотрел на других женщин, ту же Лену, например.

Елена и Дмитрий были супругами уже восемь лет, а познакомились и того раньше — когда ей было шестнадцать. Митя ждал её совершеннолетия, чтобы пригласить на полноценное свидание, до того довольствуясь посиделками в сквере на скамейке на виду у других людей, потому что разница в возрасте в одиннадцать лет со стороны выглядела двояко, и никого не интересовало, кто там в кого влюблён. А он был очень влюблён! Это Катина любимая часть в их истории, когда двадцатисемилетний парень в течение нескольких недель работал в детском лагере и познакомился с шестнадцатилетней студенткой педколледжа, которая была на летней практике в качестве помощника вожатого. Он влюбился в неё мгновенно, как признавался сам Митя. А с наступлением совершеннолетия за пару свиданий всё было решено — кольца, свадьба, совместная жизнь. Потом ждали, когда Лена закончит университет, и несколько лет в городе пытались забеременеть, а получилось всё только в Лозах, когда городские врачи уже успели поставить девушке бесплодие. А теперь ребята ожидали второго. Катя обещала себе не умереть от тоски, когда это произойдёт. Она искренне любила каждого в своей семье, а Тамару и Лену особенно, потому что они добавляли лёгкости и света каждому дню. Сегодня уже было просто невозможно представить жизнь без них обеих. Просто их счастье ослепляло, как солнце в зените, а собственные проблемы подсвечивало настолько ярко, что иногда становилось больно.