Книга Мы, которых не было, страница 141 – Хелен Либерти

Я улыбаюсь сквозь остатки грусти.

— Поехали. Устроим девичник, включим Егорку Крида, — она сразу морщится, и я не сдерживаю улыбку, — а ты мне под бокальчик наконец расскажешь, что у тебя происходит с другом Соколова.

Я бью точно в цель. За этот месяц она ни разу нормально не заговорила про Кирилла, хотя они постоянно сцепляются, но при этом он все еще живет у нее. И вот этого я вообще не понимаю. Саша пытался что-то вытянуть из него, но Кирилл молчит как партизан. Дашка ведет себя точно так же.

— Ох, — закатывает она глаза, — ничего у меня с ним нет. По крайней мере… сейчас, — добавляет тише, будто надеется, что я не услышу.

— Я все слышу, Соколова, — укоризненно смотрю на нее.

— Все, поехали, Ушакова, — усмехается она. — Сейчас вызову такси.

Дашка тыкает в телефон, заказывает машину. А я стою рядом и все равно смотрю в сторону аэропорта, хотя понимаю, что там уже пусто. Не знаю, почему не отпускает. На душе кошки скребут. И сколько ни пытаюсь отвлечься — не получается. Будто что-то не так, а что именно — не могу понять.

Такси подъезжает быстро. Садимся на заднее сиденье. Даша называет адрес, и машина трогается. Я сразу отворачиваюсь к окну. Огни города расплываются, машины проносятся мимо, люди куда-то идут, живут своей жизнью, а у меня ощущение, что я застряла в одном моменте.

— Успокойся, — говорит Дашка, будто читает мысли. — Все с ним будет нормально. Ты же не на войну его проводила, он просто уехал по работе.

— Я знаю, — киваю. — Просто… не могу объяснить.

Смотрю в телефон, будто он вот-вот завибрирует.

— Милен, они через пару часов будут в Москве, и он сразу тебе напишет, — продолжает она. — Он не может не написать. Я знаю своего брата и знаю, как он тобой одержим.

— Одержим… да, это точное слово.

— Вот именно.

Дальше едем молча. Каждая уходит в свои мысли.

Одержимость…Это слово крутится в голове и никак не отпускает.

За этот месяц Саша действительно почти не отпускал меня ни на шаг. Если я уходила — на учебу или с Дашкой по магазинам — он не звонил каждые полчаса и не устраивал допросов. Но стоило мне вернуться домой, как он сразу притягивал меня к себе, обнимал и расспрашивал о моем дне.

Этот месяц был самым счастливым в моей жизни. Я впервые чувствовала себя на своем месте. С ним.

Я почти не возвращалась мыслями к той вечеринке. Просто закрыла эту дверь и решила не открывать. Мы строили свой маленький мир.

Только вот это чувство тревоги никуда не уходит.

Соколов часто был напряжен. Даже его забота иногда казалась чрезмерной. А сегодня в аэропорту он целовал меня так, как целуют перед долгой разлукой. И это тревожит.

Машина тормозит у дома Даши. Я не сразу понимаю, что мы уже приехали — настолько глубоко ушла в свои мысли.

— Приехали, — говорит водитель.

— Пойдем, паникер. Сейчас нальем вина — и тебе сразу полегчает.

Поднимаемся в квартиру. Няня уже собирается, Антон тихо сопит в своей кроватке. Дашка благодарно улыбается ей и закрывает дверь.

Я скидываю куртку, прохожу на кухню и тяжело опускаюсь за стол. Дашка возится с бутылкой вина, пытается вытащить пробку. Та не поддается. Я уже собираюсь встать помочь, но она отмахивается:

— Сама справлюсь.

Через пару минут у нее наконец получается.

— Есть! — она победно поднимает бутылку и начинает танцевать прямо посреди кухни, смешно виляя бедрами.