Книга Зарождение любви, страница 83 – Ханна Линн

Холли непроизвольно фыркнула, что, конечно, было не очень учтиво в разговоре с пожилой женщиной.

— Увы, уже пробовала. А в ответ получила четкое и ясное «нет».

— Ох. – Верити замолчала, будто у нее закончились аргументы. И немудрено: у Холли их тоже не было.

— Думаю, мне лучше просто смириться, – подытожила Холли.

Верити наморщила нос – на лице, покрытом тональным кремом и румянами, образовались характерные заломы.

— Ни в коем случае! У меня на такие вещи нюх, а вы двое… – Она замолчала. – Или я теряю хватку? Я давно не общалась с молодежью… Медсестры здесь, конечно, милые девочки, но быть добрыми – это их работа. Все-таки мы не друзья. А раньше у меня было так много друзей…

По лицу Верити пробежала тень. Холли никогда не видела ее такой прежде. Может, все эти ежедневные наряды и макияж не что иное, как уловка, попытка заглушить тоску, боль и не думать о том, как ей одиноко?

Холли вспомнила Мод. Она не видела ее больше года, с тех пор как получила ключи от магазина. Для Мод лавка стала последним мостом, соединявшим ее с прошлым. Она сильно постарела после смерти Агнес, хотя с похорон прошел всего год. Наверное, то же самое произошло и с Верити, если судить по фотографиям.

— У вас есть я, – произнесла Холли, нарушая молчание.

— Что, милая?

— У вас есть я. Я ваша подруга. Я здесь не потому, что мне платят. Я здесь потому, что мне хочется.

— Это так мило, детка, – ответила Верити с рассеянной улыбкой, будто говорила: «Я знаю, что ты сказала это, просто чтобы меня утешить». И, возможно, Верити была права, но от этого сказанное не переставало быть правдой. Холли чувствовала себя виноватой, что не поддержала Мод, когда умерла Агнес. А Мод так нуждалась в заботе и любви друзей. И хотя Холли не могла повернуть время вспять и изменить прошлое, она определенно могла что-то сделать в будущем, сделать что-то для Верити.

И на этот раз ей ничто не помешает.

На следующий день Холли решила заглянуть в обеденный перерыв к флористке. Ирина, хозяйка магазина, походила на художницу: из пучка на затылке вечно выбивались свободные пряди, а фартук был забрызган краской. Девушек свел аукцион, для которого магазин Ирины предоставил бесплатное оформление столов.

— Не волнуйся, в этот раз я не за халявой. Мне бы что-то поярче, – заявила Холли с порога.

— Если интересуют сезонные цветы, то сейчас оттенки по большей части приглушенные. Но мне лично нравится. Как вижу белое и зеленое, сразу вспоминаю, что Рождество не за горами.

— Думаю, такое подойдет, – согласилась Холли.

Ирина вышла из-за прилавка и медленно поплыла по магазину, вытаскивая за длинные стебли цветы то из одной вазы, то из другой, пока в руках у нее не образовался внушительный букет.

— Ну как тебе?

— Отлично. По-моему, очень красивое сочетание, – ответила Холли.

— Они для кого-то особенного? – уточнила Ирина, возвращаясь к прилавку.

— Вообще-то да, – с улыбкой ответила Холли, вспоминая о Верити. – Для одной женщины из «Плакучих ив». У нее почти не бывает посетителей. И порой ей от этого невыносимо тоскливо.

«Хотя виду она не подает», – подумала про себя Холли.

Флористка понимающе кивнула и, обмотав лентой целлофановую обертку, завязала на свертке бант.

— Все сейчас по-другому, – вздохнула она. – Люди держатся особняком. Знаешь Грегори? У него антикварная лавка на Виктория-стрит.