Книга Северный роман, страница 94 – Полина Вишневская

— Зачем ты это рассказала? — голос Ники стал тише, но в нём звучала боль.

— Он спросил, что Илья сделал со мной. Я должна была промолчать?

— Должна была, — твёрдо ответила она. — Сказать, что это мой разговор.

— Но какая разница? — удивилась я. — Информация одна и та же, только от другого человека. Ты ничего ему не рассказывала. А он переживал, не понимал, что со мной. Хотел помочь.

— Я не была готова, — резко сказала Ника, и в её глазах мелькнула обида. — Для меня это всё ещё больно. После той истории я до сих пор учусь доверять. Я столько лет искала своё настоящее «я», только начала его обретать, а ты всё разрушила.

— Сказав ему быть терпеливым? — тихо уточнила я. — Это меня разрушило?

— Ты забрала мой рассказ! — вспыхнула Ника. — Мою историю! Я должна была рассказать её сама, своими словами. Он должен был меня услышать, а теперь просто знает. Не от меня, а от тебя. Он теперь жалеет меня!

— Что? Нет, — покачала головой, пытаясь улыбнуться. — Он тебя не жалеет.

— Конечно, ты всё знаешь лучше, — с сарказмом сказала Ника. — Ты ведь не была рядом, когда мы обменивались взглядами. Ты не видела, как он на меня смотрел. У тебя не было права рассказывать.

— Я сделала это как подруга, — тихо сказала я.

— Ты понятия не имеешь, что значит быть настоящей подругой! — её слова ударили, как пощёчина.

— Что? — вскинула голову, чувствуя, как кровь прилила к лицу. — Я не знаю, как быть подругой? Это ты пропадаешь, когда я нуждаюсь в тебе!

— Точно, — резко ответила Ника. — Когда я нуждаюсь в тебе, тебя нет. Ты когда-нибудь интересовалась, как у нас с Савелием? Волновало ли тебя, что я чувствую, когда ты при нём говоришь что-то неловкое? Нет! Тебе было всё равно: ты играла в кофейню и бегала за Родионом.

— Я не бегала за ним! — вспыхнула я.

Ника горько усмехнулась:

— Он ведь отталкивал тебя, а ты всё равно лезла, снова и снова.

— Что ты сказала? — мой голос сорвался на шёпот. — Он сказал тебе, что не хочет быть со мной?

— Да, — ответила Ника, не отводя взгляда. — Он говорил Мирону и Лёхе, что хочет держаться от нас подальше.

Слова ударили, как удар под рёбра. Горло пересохло, пальцы дрожали. Я сжала руки, чтобы не расплакаться, но горячая слеза всё же скатилась по щеке.

— Я не знала, — сказала едва слышно.

— Вот именно, — Ника делает шаг ближе. — Ты никого не слушаешь, кроме себя. Ты занята своим отражением, но теперь даже не понимаешь, кто ты.

Эти слова режут по нервам. Поднимаю глаза, и внутри всё сжимается.

— Ты говорила: сделай кофейню уютнее, пробуйте себя! Возможно, так я найду себя.

— Ошиблась! — Ника всплёскивает руками. — Это не твоя жизнь, Вера. Ты приехала, чтобы разобраться, кто ты, а вцепилась в чужой проект и мужчину, будто без них тебя нет. Ты всё перепутала.

— А если нет? — мой голос срывается, я делаю шаг вперёд. — Может, это то, что я искала? Место, кофейня, Родион. Может, в этом смысл?

— Уверена? — Ника прищуривается.

Я открываю рот, но молчу.

— Ты приехала найти себя, а потеряла. Меня, себя, всё.

В кофейне тишина. За окном шумит Онега — последний звук, связывающий нас с миром.

Вдруг она права? Думаю я, стоя посреди кофейни. В груди что-то сжимается, не знаю, что делать.

Смотрю вокруг: мягкий свет, выпечка, аромат мёда, фотографии у окна. Это мой путь и усилия. И понимаю: это моё. Даже если проект начинался с чужой идеи, он помог мне понять, кто я.