Книга Северный роман, страница 76 – Полина Вишневская

Смотрю на неё, как будто впервые вижу, и чувствую, как её энергия меня заражает.

— Наглые роботы?

— Боже, — простонала она. — Ты меня добьёшь, Родион. Почему ты такой?

— Только чтобы тебя подразнить.

— Ясно-понятно. — Она всплеснула руками. — Ладно, придётся смотреть со мной.

— Не драматизируй.

— О, я буду именно такой. И не извинюсь. Потому что за каждый фильм, который посмотришь со мной, я буду скакать у тебя на коленях вверх-вниз.

Я хохочу громко, во весь голос.

— Манера у тебя… Никогда не слышал такого.

— Стараюсь угодить. — Она хлопает в ладоши, глаза искрятся. — Ну, когда марафон?

— После ремонта кофейни и когда ты научишься печь.

Она задумывается, прикусывает губу — и меня от этого жеста снова прошибает желание.

— Не знаю. Я думала — сегодня ночью.

— Нет.

— Нет?

Качаю головой и тянусь под столом к её колену, сжимаю ткань платья.

— Нет, сегодня ночью ты моя.

— Раз уж мы проехали мимо твоего домика в Янишполе, значит, едем к тебе?

— Верно, — отвечаю я.

Весь вечерний флирт — случайные касания, украденные поцелуи, её платье, разговоры, поддразнивания — доводит меня до края. Я чувствую, как тело напряжено до боли, как в голове остаётся только одно.

Её маленькие прикосновения, её губы, вкус ужина, её бёдра под тканью — всё складывается в картинку того, что будет дальше: её стоны, пот, запах секса в спальне.

Мы молча доезжаем до моего домика у озера. Я выскакиваю из внедорожника, обхожу капот и открываю Вере дверь. Сердце колотится, предвкушение жжёт вены.

После ужина мы заходим в мороженицу в Сортавале и берём по порции белого шоколада с малиной и тёмным соусом — густым и сладким. Всю дорогу думаю о том, какой вкус останется у неё на губах, когда я снова к ним прижмусь.

Завожу её в дом и закрываю дверь. Воздух внутри словно сразу густеет.

— Спальня, — киваю в сторону. Голос хриплый.

— Даже напиток не предложишь даме?

— Хочешь выпить? — быстро спрашиваю.

Она качает головой, глаза темнеют от желания.

— Тогда давай в спальню.

Она берёт меня за руку и идёт вперёд, оставляя мне секунду полюбоваться её попкой в платье — круглой, идеальной. Она жалуется, что после всех лепёшек и мёда платье жмёт, но для меня она — богиня. И каждый мужик в Сортавале сегодня её глазами ел.

Пусть смотрят. Домой она всё равно уедет со мной.

В спальне она разворачивается и сразу принимается расстёгивать мою рубашку. Пальцы дрожат, ногти слегка царапают кожу — удовольствие вспыхивает короткими искрами.

Я позволяю, облизываю губы, не в силах отвести глаз. Рубашка распахивается — Вера стягивает её с плеч и бросает на пол. Потом берётся за джинсы: расстёгивает пуговицу, спускает молнию, и у меня по спине проходит горячая дрожь. Я стягиваю джинсы вместе с ботинками и носками, остаюсь в одних боксерах — выпуклость уже не скрыть.

— Садись, — командует она.

Этот тон — властный, уверенный — поджигает меня моментально. Я послушно сажусь на край кровати, а она поворачивается спиной, откидывает волосы, открывает шею с запахом малины.

— Расстегни молнию.

С удовольствием.

Хватаю бегунок и медленно тяну вниз по её спине, чувствуя тепло кожи, пока платье не раскрывается. Вера сбрасывает его с плеч и выходит из него, остаётся в бледно-жёлтом белье — кружевном, подчёркивающем каждую линию.