Онлайн книга «Не убегай»
|
Ее взгляд стекленеет, и она плотнее прижимает дуло к своему виску. — Или ты, наоборот, сдохнешь от ревности, зная, что там, наверху, мы с ним будем вместе? — А ты уже, сука, предвкушаешь? — выплевывает Эльман. — Ты чертов придурок… В возникшей тишине я слышу приглушенные детские голоса. Они совсем рядом с домом, а в окнах уже видно три макушки, и это значит только одно — дети возвращаются под присмотром няни домой. — Ясмин, — зову ее, — дети домой идут… спрячь оружие… — А ей до детей дела нет, Адель, — выплевывает Эльман. — Она готова в любой момент себе башку прострелить. Да, дорогая? — Да, дорогой, — ехидно усмехается Ясмин. — Потому что ты ревнивый болван… — Рот закрой… — И место свое знай, да? Знаешь где у меня ваш сраный патриархат? — щурится Ясмин. — Я тебя предупреждала. Тронешь меня, и я отцу все расскажу. И братьям… — Да хоть папе римскому пожалуйся… — О, без проблем! — иронизирует Ясмин. — В прошлую нашу встречу он как раз интересовался, не болван ли мой муж! — Дура, блядь… Я стою в свадебном платье и безмолвно перевожу взгляд с одного на другого. Я смотрю на Эльмана — обезумевшего, перекошенного от ярости и боли, на его руки, сжатые в кулаки и то, как в нем борются желание разрушить и страх потерять. Потом на безумную Ясмин. И вижу в этом всем — своего отца и мать. Свое детство… болючее… с такими же осколками, с детским страхом, разъедающим изнутри, и до меня медленно доходит… одно осознание… Я поворачиваю лицо к Мураду и понимаю, что он меня не видит. Не видит, что я думаю! И чего я боюсь! Не видит того, что вижу я. А я вижу нас. В будущем вот таких же… Ведь если Эльман такой бешеный, то какой может быть Мурад? Я уже видела однажды, как он хладнокровно избивал моего обидчика, но это пока все, что мне позволили увидеть… — Убери, — хрипло говорит Эльман. — Немедленно убери пушку, Ясмин. — Не уберу! Ты достал меня со своей ревностью! — Ясмин срывается окончательно. — Достал! Ты слышишь?! Эльман делает шаг к ней. — Тогда нехер к нему ездить, — цедит он сквозь зубы. — Я сама решу, к кому мне ездить! А ты… Ты лучше ответь-ка мне на вопрос, Эльман… Она тычет пальцем ему в грудь, все еще удерживая пушку вне зоны досягаемости Эльмана. — Почему ты так бесишься? Почему ревнуешь к призраку, а? Он молчит. — Или он не призрак вовсе? — продолжает она, и я вижу, как ей самой страшно от собственных слов, но остановиться она уже не может. — М? Ее голос становится тише. Ядовитее. — А может… он живой? — Что ты сказала? — глухо переспрашивает он. — Я спросила: а может он живой?! — выкрикивает Ясмин. — Он живой, Эльман?! Пауза. — Камаль живой?! Я слышу собственный пульс в ушах и хочу уже уйти отсюда к чертовой матери, но от напряжения тело становится почти что ватным… — А если живой, — он делает еще шаг, почти нависая над ней, — сразу к нему побежишь? Ноги в руки — и к нему? — А ты именно этого боишься? — Ясмин не отступает ни на сантиметр. — Что побегу?! В ту же секунду он дергает ее хрупкое тело на себя, вырывает пушку из ее пальцев и сам… сам приставляет ее к кучерявой голове… — Сучка… — Мурад, растащи их! — кричу, впиваясь в его плечо. — Мурад, скорее… Ясмин вскрикивает, и в этот момент вмешивается Мурад. Он перехватывает руку брата, и в следующую секунду Эльман уже вжат в стену, спиной, грудью, всем телом. Ладонь Мурада оказывается у него на горле — он не душит, но фиксирует. |