Онлайн книга «Не убегай»
|
Эльман перехватывает ее мгновенно — за запястья, и притягивает к себе. — Хватит, — говорит он тихо. — Пойдем. — Я не пойду! — взвизгивает Ясмин. — Пойдешь, твою мать… — А где дети?! — Дети с няней, — отрезает Эльман. — Пошли, я сказал. Ясмин дергается, смотрит на него — и в ее взгляде уже не злость, а страх. Настоящий. Живой. — Вы что, следите за мной? Да, я ездила прибраться на его могилу перед зимой. И что? Что ты мне сделаешь?! Эльман бросает ленивый взгляд на меня, но я вижу, что он едва сдерживается. От злости. От ярости. От безумной… чертовски безумной ревности… — Тебе лучше выйти. Добровольно, — предупреждает Эльман, оторвав от меня взгляд. — Если не хочешь, чтобы Адель насмотрелась итальянских страстей и нахрен сбежала. Правда, Адель? Я нервно потираю запястье и качаю головой: — Ребят, я не совсем понимаю эти ваши ваши итальянские страсти… — Ты ее сюда не мешай, — взмахивает рукой Ясмин. — Она своя в доску… Спустя энное количество времени Мурад все же закрывает за ними дверь. Шаги удаляются, но очень скоро я слышу какой-то удар и глухой голос за дверью: «Я тебе говорил, сука, чтобы ты к нему больше не ездила…». Когда мы остаемся с Мурадом одни, я обнимаю себя за плечи и делаю несколько шагов по комнате. Платье шуршит, как будто напоминает о себе, но ноги не держат, поэтому я вынужденно сажусь на край кровати. — Зачем ты так поступил с ней? — спрашиваю я тихо. — Ты знаешь, что Эльман ревнивый… они оба эмоциональные… Мурад снова приковывает ко мне свой взгляд. Свой чертовски внимательный взгляд! — Потому что я за верность, — отвечает он наконец. — В любых ее проявлениях. Если она выбрала моего брата — пусть будет добра хранить ему верность, а не бегать на могилы к бывшим мужьям. — Ты не понимаешь, что она чувствует, — говорю я колко. Да, это снова мои колючки! Мои чертовы колючки! Мурад резко качает головой. — Чувствует любовь к обоим? — усмехается. — Нет. Этого я не пойму. Я, наверное, слишком древний, Адель. У меня консервативные взгляды на любовь. — Понятно, — бросаю я и отворачиваюсь. Он подходит ближе. Я чувствую его присутствие кожей, спиной, дыханием… Комната все еще пахнет духами Ясмин, только теперь еще и легкой тревогой за нее. И еще… Дом пахнет этой итальянской, дикой, опасной семейной страстью, в которую я только собираюсь войти. И выхода отсюда, кажется, потом уже не будет, поэтому может мне стоит еще раз взвесить все «за» и «против»? Вот только времени у меня — совсем в обрез. Я закрываюсь изнутри. Моментально. Мурад это считывает за секунду и смягчается, да... Он подходит ближе и поднимает ладонь, медленно, будто давая мне время оттолкнуть, отказаться, уколоть еще раз. Но я не делаю ни того, ни другого. И он спокойно убирает прядь волос с моего лица. Его взгляд скользит по мне неспешно, внимательно… Будто спрашивая: я все еще согласна стать его женой? Его взгляд скользит по моим губам, которые в последнее время я слишком часто кусаю. По щекам. По упрямой линии подбородка. По кудрям, рассыпанным по плечам. Платье от его взгляда становится невыносимо тяжелым. Чертовски тяжелым! — Я согласен, — наконец говорит Мурад. — Это уже перебор. К мертвым не ревнуют. — Хорошо, что ты понимаешь, что это перебор, — отвечаю в такт ему. — Но это мой брат, и его не переделаешь. По правде говоря, они оба чокнутые. И стоят друг друга. |