Книга Искать убийцу, страница 88 – Фаниль Галеев

— Васильева Полина Ивановна… Вам эта фамилия известна, надо полагать…

Прокурор утвердительно кивнул головой. Глаза его под стеклами очков казались прищуренными и чуть настороженными. Ахмеров продолжал сидеть неподвижно и лишь морщил лоб. Знакома ли ему была эта фамилия? И знакома, и нет. Когда он приехал сюда из другой области, чтобы заменить уходившего на пенсию следователя Бердникова, тот как раз завершал расследование дела Васильевой… Бердников не делился впечатлениями, не заходил к нему искать «вторую истину», как это обычно принято у следователей, но несколько раз жаловался, возвращаясь с ним домой после работы: «Ох, и замучился я с этой председательшей!..» А потом он дело закрыл, сдал Ахмерову все числившееся за ним казенное имущество и уехал, навсегда поселившись в одном из таежных уральских поселков, чтобы «охотиться на глухарей и забыть про уголовный кодекс».

— Этим делом, кажется, занимался Бердников? – как бы отвечая мыслям Ахмерова, продолжал секретарь. – Да и вы, наверное, Игорь Антонович, оставались не в стороне.

— Верно, Байрам Исмагилович. Дело это я помню хорошо.

— Дело-то да. Ну, а лично Васильеву, как человека, вы знаете?

— Видите ли, Байрам Исмагилович, – сконфуженно улыбнулся прокурор, – мы, говоря конфиденциально, изучаем личность каждого подследственного, стараясь ничего не упустить…

— Подследственного?.. Но, Игорь Антонович, подследственной, уж коли вы так выразились, она стала не сразу вот, вдруг. Была председателем исполкома сельского Совета. Вы понимаете? Органа Советской власти на селе! – Давлетбаев откинулся на спинку стула. – Да и не в одном этом дело. Жизнь этой женщины необыкновенна, если вы знаете. Смолоду осталась без мужа. Умер ребенок… Другая бы на ее месте света белого стала сторониться. А она была передовым комбайнером, бригадиром. Окончила заочно техникум. Орденом три года назад награждена… – Секретарь остановился, нахмурил брови и произнес, сокрушаясь: – Да, плохо, очень плохо получилось. А ведь я знал: эта женщина нуждается в помощи… – Он перевел взгляд на бумаги, которые все держал в руке, выбрал нужный листок. – Вот послушайте, что она пишет. – И, как бы задумываясь над каждым словом, начал медленно читать:

«Прошло уже более года. Вот и весна вернулась с добрыми приметами. А у меня на сердце, как и прежде, лед. И дышать тяжело, и сон не приходит. Как будто бы и окончилось это недоразумение с золотыми серьгами, оставили меня в покое. Но вся беда в том, что окончилось, а не решилось. Иначе не было бы так тягостно на душе. Да и по глазам людей вижу: нет у них полной веры в мою невиновность. Смотрят и будто говорят нутром своим: не очистилась ты еще, не искупила греха своего. Но как убедить их мне, простой одинокой женщине, если и люди, специально призванные для этого, не смогли их разуверить. Так вот и хожу я с клеймом на лице и на сердце, и словно бы нет никому до этого дела. Прошу, не поймите меня превратно. Работой и всем необходимым я обеспечена. Но не могу я жить так дальше. Не могу больше сносить глухого людского молчания…»

— Глухого людского молчания… – повторил Давлетбаев. – А ведь и в самом деле, что может быть тяжелее этого?

Он отложил письмо и испытующе посмотрел на прокурора.

— Скажите, Игорь Антонович, откровенно: по-вашему, слова эти не пробуждают мысли о необходимости более тщательного расследования?