Онлайн книга «Искать убийцу»
|
Володя внимательно слушал, хотя по-прежнему глядел на ножку стола. Ахмеров, не спуская с него глаз, продолжал: — Иногда люди очень нуждаются в нашей помощи. И насколько своевременной и полезной она окажется, зависит от самих людей, от их честности и правдивости. Вот поэтому издавна повелось: быть с нами искренними, откровенными, говорить только правду… — Володя честный мальчик, я за него ручаюсь! – подбодрила своего питомца Елизавета Михайловна, и он, подняв голову, с благодарностью посмотрел на нее. — Тем лучше! – улыбнулся следователь, многозначительно переглянувшись с Мироновым и директором школы, – нам бы и не хотелось думать о нем иначе… Теперь Володя уже сидел прямо, положив на колени маленькие бледные руки, лишь пошевеливал от волнения пальчиками. Глаза его смотрели на следователя с затаенным страхом, сквозь который лихорадочно прорывалось мальчишеское любопытство. Казалось, мальчуган интуитивно ждал вопроса, хотя в сущности не знал, как поведет себя этот сидящий перед ним очень непривычный и очень странный «дяденька из прокуратуры». Ахмеров положил на стол бумагу и ручку и чуть придвинулся ближе. — Позапрошлой осенью, Володя, когда в школе начались занятия, ты порвал брюки. Помнишь? Расскажи нам, как это случилось? Мальчик вздрогнул. Лицо его побледнело, потом, наоборот, стало красным, как от леденящего ветра. Брови будто конвульсировали: то соединялись, то раздвигались. Несколько раз он судорожно открывал рот, порываясь что-то сказать. В беспомощности, растерянно глянув на своего классного руководителя и всхлипнув, опустил голову. Ахмеров опешил: как быть дальше – утешать мальчика или взять тайм-аут. Халилов заметил это и показал взглядом на дверь. Это означало: выйдите на минутку. Следователь и участковый повиновались. Прошло пять или десять напряженных минут, прежде чем Козырева открыла дверь и попросила их зайти. — Володя немного переволновался, – с виноватым видом сообщила она, – но сейчас он успокоился. Учительница заняла место рядом с Кожемякиным, который сидел теперь как прежде, лишь склонил набок голову. — Ведь правда, Володя? – И, получив утвердительный кивок, перевела взгляд на Ахмерова: – Вот видите. Я же говорила… — Итак, я слушаю тебя, Володя, – сказал следователь, когда все расположились по своим местам. – Только давай договоримся так: ты будешь рассказывать нам лишь то, что сам видел, сам слышал или же сам делал. Всякие преувеличения, намеки, догадки исключаются. Договорились? Снова короткий кивок. Пауза… И, наконец, первые произнесенные с трудом слова: — Брюки я порвал, когда… когда к тете Поле в окошко лазил… — Рассказывай, рассказывай все как было, – стараясь перебороть нерешительность ученика, заулыбалась Елизавета Михайловна, и эта улыбка, похоже, подействовала на Володю. — Тогда мама еще в Баку была, а тятьку в милицию забрали. Мы с бабой Женей только вдвоем жили, – торопливо и возбужденно, словно очнувшись, начал рассказывать мальчуган, смешно раздувая щеки. – Баба Женя тогда в район ездила и приехала вечером, когда я из школы пришел. Она сразу куда-то ушла, а как стемнело, вернулась и говорит: «Возьми с собой карманный фонарик». Я оделся и пошел за нею. Во дворе баба Женя взяла из сарая веревку и дала мне. «Держи, говорит, пригодится»… Потом мы шли мимо речки, куда-то свернули… |