Онлайн книга «Искать убийцу»
|
Кожемякин нахмурил брови и начал теребить пуговицу на пиджаке. — Рассказывай, рассказывай, – тихо произнесла Козырева, коснувшись рукой его плеча. — Где и как шли, я уже теперь все до капельки не помню. Темно было. Огород помню, потом калитку, потом дом и сад. Я спрашиваю бабу Женю, чей это сад? А она отвечает: «Полинкин. И дом тоже ее». Сама дает мне маленькую коробочку и говорит: «Вон видишь маленькое окошко? Тебе надобно пролезть в него и пройти через чулан в прихожую. Там сундук слева в углу стоит. Поднимешь крышку и сунешь коробочку глубже, под самые вещи. А окошко, говорит, открыто, ты только толкни его». Мне стало страшно… Мальчик поежился, ощутив, видно, то, о чем рассказывал настолько живо и явственно, что ему показалось: страхи пережитой осенней ночи снова вернулись. Лишь почувствовав на своей спине ладонь сидевшей рядом учительницы, он успокоился и продолжал: — Я сказал бабе Жене: не хочу лезть в чужое окошко, а она стала меня ругать. «Эх ты, простофиля, говорит. Скоро у Полинки именины, и я хочу подарочек ей сделать. Только тайком, чтобы она не знала кто. Хочу сделать ей… – Мальчик запнулся. – Этот… как его… сюльприз». — Сюрприз, – поправила Елизавета Михайловна, выражение ее лица свидетельствовало о том, что рассказ мальчика и на нее производит тягостное впечатление. Володя благодарно взглянул на нее и вновь предался воспоминаниям: — А потом я осмелел. Возле забора мы с бабой Женей взяли лестницу и приставили ее к стене. Баба Женя обвязала меня веревкой, и я полез в окошко. Сначала попал в чулан, потом в сени, а оттуда в избу. Когда я включил фонарик, то увидел в углу сундук. На нем еще швейная машина стояла тогда и мешала открыть крышку. Но крышку я все-таки открыл и сунул коробочку далеко, как велела баба Женя. Из сундука я ничего не брал. Честное слово. Потом в углу что-то заскребло… Мне опять стало страшно, и я быстро выбежал в чулан. Когда пролезал в окошко, во дворе залаяла собака. Я испугался еще больше и чуть не сорвался вниз. Тут и порвал штанину. Хорошо еще успел ухватиться за ступеньку, а то бы упал. Потом мы с бабой Женей положили лестницу на место и пошли домой. А собака все лаяла и лаяла… Володя, тяжело вздохнув, замолчал и уставился на телефонный аппарат. Это, видимо, означало: рассказывать больше нечего… — А брюки-то ты здорово порвал? – заставил его повернуться следователь, который все это время слово в слово записывал показания мальчика, радуясь в душе тому, что он оказался смышленым подростком, да и рассказчиком просто отменным. — Здорово, – подтвердил мальчуган. – Целый клок вырвало. — И ты на следующий день, так и не починив, пошел в них в школу? — Нет, я надел другие. А потом вернулся… – Он посмотрел на своего классного руководителя и остановился, не решаясь говорить дальше. — Да, да, я вынуждена была отправить Володю домой, так как он нарушил форму одежды, – охотно вмешалась Елизавета Михайловна, чем сразу вывела его из затруднительного положения. — Вот как? А разве бабушка твоя ничего не знала о порванных брюках? – с притворным изумлением взглянул на Володю следователь. — Не знала, – опять вздохнул мальчуган. – Я побоялся сразу признаться… Когда Елизавета Михайловна отправила меня домой, тогда я и рассказал обо всем бабе Жене. Она меня ругала. Зачем, говорит, не сказал раньше, когда возле дома Полинки были. Потом схватила порванные брюки и бросила в печку. Я сказал, что теперь меня не пустят в школу, и заплакал, а баба Женя сразу же ушла из дома и принесла новые брюки. Купила в магазине. Точно такие, какие были раньше… |