Книга Месть Танатоса, страница 202 – Виктория Дьякова

Шелленберг, похоже, тоже не спал. Он быстро снял трубку, сам, и голос у него был отнюдь не заспанный, а напряженный, тревожный. Согласно установленному порядку Скорцени доложил начальнику о своем прибытии и выполнении задания, а затем попросил срочно принять его по личному вопросу. Шелленберг, конечно же, сразу понял, по какому, и пригласил оберштурмбаннфюрера немедленно приехать в Гедесберг.

Скорцени ненавидел Гедесберг. Он знал, что именно там Шелленберг встречается с Маренн. И поэтому он избегал звонить туда или приезжать без приглашения, подсознательно, верно, опасаясь, что может случайно встретить ее там или неожиданно услышать ее голос в телефонной трубке. И хотя он понимал, что такого не может быть, его опасения необоснованны — Маренн всегда была достаточно осторожна, чтобы так легкомысленно выдать свою любовную «связь с бригадефюрером, и он даже не знал наверняка, встречаются ли они сейчас или все уже давно закончилось, и даже чувствовал, — не мог не чувствовать, — что в этот год она снова приблизилась к нему, и эта близость снова стала постоянной, ежедневной, еженощной, ежечасной, как только обстоятельства, вечно мешающий и разлучающий внешний мир, позволяли им остаться наедине, эта близость захватила их обоих снова, и еще пленительней, еще жарче, чем когда-то в самом начале их отношений, — тем не менее он не мог избавиться от предубеждения.

Впрочем, Шелленберг отвечал ему тем же и никогда не вызывал в Гедесберг. С тех пор, как Шелленберг оставил семью и перебрался на служебную виллу, Скорцени там не бывал. Но на этот раз случай произошел исключительный. Исключительный для них обоих.

Речь шла о жизни и смерти женщины, которая была дорога им в равной степени, которая шесть лет Назад встала между ними, безнадежно разрушив их служебные и человеческие отношения, превратив их из соратников во врагов. Сделала все это, сама того не желая, только потому, что была прекрасна. Они оба любили ее. Сейчас жизнь ее была в опасности. И потому, не раздумывая, Скорцени позвонил в Гедесберг, а Шелленберг, который был крайне занят и к тому же плохо чувствовал себя, отложив все дела, пригласил его немедленно приехать.

Непривычно было видеть Скорцени вместо Ральфа фон Фелькерзама, к общению с которым он привык за годы службы, молоденького важничающего лейтенанта, временно исполняющего обязанности первого адъютанта бригадефюрера. Лейтенант не вышел на крыльцо встретить его, как обычно делал Ральф, когда приезжали сослуживцы, которых он хорошо знал. С неуместной напыщенностью он сидел за столом и ждал, когда оберштурмбаннфюрер сам подойдет к нему и доложит суть визита. Делать этого Отто не собирался. Да ему и не пришлось. Дверь кабинета открылась — сам Вальтер Шелленберг, появившись на пороге, поздоровался и просто пригласил Скорцени пройти, к удивлению лейтенанта, не спрашивая ни рапорта, ни документов.

— Мне так не хватает Фелькерзама, — с сожалением признался он, предлагая Скорцени сесть. Шелленберг очень плохо выглядел. Огромная нервная нагрузка, выпавшая ему в последние годы, как по службе, так и в личной жизни, давала о себе знать — здоровье его быстро ухудшалось. В последние дни, надо полагать, он переживал особенно сильно.

— Я обдумал Ваше предложение, оберштурмбаннфюрер, переданное мне вчера рапортом, — начал Шелленберг, усаживаясь за рабочий стол. При любых обстоятельствах бригадефюрер умел соблюдать дистанцию, и это всегда заставляло подчиненных, чтобы ни произошло, держать себя в рамках, и вызывало уважение, в том числе и у Скорцени. Эта черта Шелленберга нравилась ему. Шеф вообще импонировал ему многими качествами, и подчиняться ему было нетрудно, тем более что, несмотря на молодость, бригадефюрер нередко в деле доказывал свое превосходство и право отдавать приказы и решать судьбу людей ли, дела ли…