Книга Псевдоним «Эльза», страница 79 – Виктория Дьякова

— А ваш дом, княжна, располагался далеко от железнодорожной станции? – спросила Маренн, осторожно ощупывая шов.

— Да, довольно далеко, – ответила Маша. – У озера Питкялампи. Там очень красивые места. Гранитные скалы, вековой лес, кристально чистая вода. Мой дед князь Николай Петрович Шаховской получил два тяжелых ранения во время русско-турецкой войны. На склоне лет они мучили его, и он выбрал это тихое, укромное место, чтобы доживать свои дни на лоне природы. Матушка рассказывала, что мой отец князь Николай Николаевич отвёз меня туда к деду, как только я родилась. А вскоре после этого дед умер. Так что это родные для меня места. А почему вы спрашиваете? – поинтересовалась она, взглянув на Маренн.

— Вы помните женщину, которую вы увидели в окно на днях и признали в ней давнюю знакомую, – Маренн обработала шов физраствором и аккуратно нанесла лекарство. – Вы ещё сказали, что, кажется, её имя Екатерина Опалева. И как я поняла, вам известно, что сейчас она работает в НКВД.

Она внимательно взглянула на Марию, та не торопилась ответить, явно смутившись. Вместо неё голос подала Зина.

— Это я говорила. Про НКВД. И мне это точно известно, – подтвердила она. – Она присутствовала при расстреле моего отца. Мне рассказал адъютант папы. Папа её узнал. И она не отрицала, кто она такая.

— Мне сегодня стала известно, что госпожа Опалева также хорошо информирована о том, что вы живы, Мари, – сообщила Маренн, накладывая на шов свежую марлю. – Не знаю, обрадует вас это известие или испугает, но, скорее всего, она узнала об этом в Коуволе, когда поезд, на котором она ехала в Хельсинки, попал в снежный занос, и, видимо, ей пришлось искать помощников, кто бы довёз её до станции. И этим помощником мог оказаться фермер Оле Паркос. Как бы то ни было, она теперь знает, что вы живы.

— О боже! – Зина вскрикнула, прижав пальцы к губам.

— Не знаю, чем это вам грозит, – Маренн пожала плечами, фиксируя повязку. – Не думаю, что лично для вас это опасно, – она добавила, чтобы успокоить Зину. – Так как делить вам давно уже нечего и некого, а как для сотрудника НКВД вы вряд ли представляете для неё интерес, Мари. Хотя ваша нынешняя близость к маршалу Маннергейму сможет её заинтересовать. Но я думаю, она знает заранее, что все её попытки склонить вас на свою сторону заранее обречены на провал, ни на какую симпатию с вашей стороны она рассчитывать не может, а значит, и пытаться не будет. Неудачи ей не нужны. Зато из-за симпатий к этой особе… Вы можете повернуться, княжна, и лечь как вам удобно, я закончила, – разрешила Маренн. – Из-за симпатий к госпоже Опалевой пострадал другой человек, я думаю, вам тоже известный. И положение его отчаянное. Чтобы помочь ему, я должна просить о помощи вас, Мари. И надеюсь, вы отнесетесь к моей просьбе с пониманием.

— Я слушаю. О ком вы говорите?

Княжна Шаховская взглянула на сестру, та только недоуменно пожала плечами, давая понять, что совершенно не в курсе.

— Я говорю о младшей княгине Ливен, бывшей преподавательнице госпожи Опалевой…

— О Дарье Александровне Ливен! – воскликнула Маша. – Конечно, я знаю её. Она учила нас с Зиной музыке и французскому. Позднее, когда Катрин появилась в её доме, княгиня Белозёрская попросила Дарью Александровну заниматься с ней. А что случилось?