Книга Псевдоним «Эльза», страница 69 – Виктория Дьякова

— Я не знаю, Маша, – Зина тоже готова была разрыдаться. – Я всё понимаю, я понимаю твои чувства, наверное, я думала бы так же на твоем месте, того же желала. Но если, – она прижала ладонь к губам, – мне даже страшно подумать, если кость не выдержит?

— Выдержит, Зина, я уверена в этом. Не бойся. Время бояться прошло. Оно никогда не вернётся.

Решительно отбросив одеяло, Маша осторожно опустила ноги на пол. Зина зажмурила глаза и отвернулась.

— Я не могу смотреть, – призналась она. – Мне хочется просто провалиться на месте.

— Не бойся, – повторила Маша. – Я уже стою и одеваюсь, – голос её звучал на удивление спокойно. – Мне совсем не больно. И нога держит хорошо. Поищи там, в чемодане, жемчужное ожерелье и туфли, пожалуйста.

— Ты просто героиня, Мари, – Зина наконец-то отважилась взглянуть на сестру. – Алина Николаевна не зря говорила, что кровь Раевских в тебе, что от младшей внучки генерала тебе досталась, посильнее, чем в их прямых потомках. Вот странно, – прошептала она, раскрывая чёрный бархатный футляр, в котором хранился жемчуг, – война на пороге, всё застыло в предчувствии беды, а у нас радость. И страшно, и плакать хочется, а в то же время глазам своим не веришь. Ты красавица, Мари, как когда-то в Петербурге, я даже не могу выразить словами…

Опустив раскрытый футляр на кресло, она приложила кружевной платок к глазам, чтобы вытереть слезы. И вдруг услышала шелест кружев по ковру. Замерла, не смея поверить. Маша надела платье и подошла к ней. Взяла ожерелье из футляра, повернувшись к зеркалу, надела его на шею. Зина как завороженная наблюдала за ней, губы кривились в нервной улыбке.

— Мне не больно, Зина, не бойся, – Маша с нежностью обняла её за плечи и поцеловала в висок, – ангел мой, родная моя, что бы я делала, если бы тебя не было рядом? Мне было бы в сто раз трудней.

— Ты – красавица, Мари, – Зина отстранилась, рассматривая её, слезы катились у нее по щекам. – Сегодня, правда, великий день. И, правда, нет никакого дела до Сталина, до его войны. Ему не сломить нас, я верю. Потому что Бог есть. Я всегда это знала, даже ни секунды не сомневалась, но сегодня я вижу воочию – я вижу его чудо. Он послал нам мадам де Кле, чтобы наши мучения наконец-то закончились. Это счастье, Мари.

— Пожалуйста, причеши мне волосы, – попросила Маша, присев в кресло. – Самой мне пока трудно это сделать. Я боюсь потерять равновесие.

* * *

«Осенний вальс» Шопена звучал проникновенно. Маренн услышала его ещё на улице, как только вернулась из резиденции Росслинга в квартиру Маннергейма, где оставила княжну Шаховскую с сестрой. Выйдя из автомобиля, она поспешно поднялась в квартиру. Нетрудно было догадаться, что её пациентка не послушалась её рекомендаций.

— Мадам де Кле, я удерживала её, – отчаянно прошептала Зина, едва Маренн появилась в гостиной.

Все свечи были зажжены. Княжна Шаховская сидела за чёрным роялем, её пальцы умело скользили по клавиатуре. В кремовом бальном платье из густого гипюра с открытыми плечами, нитка жемчуга вокруг стройной шеи, в собранных на затылке волосах – жемчужный гребень. Перед роялем – овчарка Магда, в кресле у камина – любимая кошка Краля. За окном в сумерках густо кружится снег.

— Я знала, что этого нельзя. Но она не послушала меня, – оправдывалась Зина. – Вы будете сердиться. Но она всё сделала сама. Сама оделась, сама пришла сюда, отказалась от моей помощи. Сама шла по коридору, на каблуках – это ужас, мадам де Кле, – рассказывала Зина шёпотом. – Я думала, я сойду с ума. Но ничего, она играет, – Зина развела руками. – Ну что я могла сделать?