Онлайн книга «Псевдоним «Эльза»»
|
Маша подошла к ней совсем близко. — Мы обе его любили, мы обе его помним. Здравствуй, Катрин. — Не прикасайся к ней, я боюсь, – ещё один женский голос прозвучал резко, испуганно. Катя вскинула голову. Княжна Зинаида Шаховская. Она стояла за спиной Ливен, Катя сразу узнала её. — Не бойтесь, Зинаида Борисовна, я не кусаюсь, – сказала она со скрытым сарказмом. – И оружия при мне нет, его отобрал офицер в машине. Марии Николаевне ничто не угрожает. Здравствуй, Мари, – Катя повернулась к княжне Шаховской. Восклицание Зины словно вывело её из оцепенения, она наконец-то решилась взглянуть Маше в лицо. Всё тот же благородный овал лица, пышные рыжие волосы, слегка подернутые сединой на висках, янтарные глаза, но заметно грустнее, и вокруг них – тонкие ниточки морщин. Едва заметный шрам на щеке, тщательно припудренный. — Я знала, что ты жива, – сказала негромко Катя, вздохнув. – Когда я пять дней назад ехала в Хельсинки на поезде, из-за плохой погоды поезд остановился недалеко от Коуволы, занесло пути. Я вышла из поезда, хотела самостоятельно добраться до станции и пересесть на другой поезд, времени было мало, я торопилась, – объяснила она и поставила портрет князя Белозёрского на комод, неотрывно глядя на него. – Сбилась с дороги в метель. Мне помог один фермер… — Оле Паркос, наверняка, – подсказала Маша. – Он живёт недалеко от станции. Он дал тебе мою одежду… — Да. На мне твоя одежда, – Катя грустно улыбнулась. – Я так торопилась в Стокгольме вернуться сюда назад, что позаботилась только о лекарстве, а о том, чтобы сменить платье, даже не подумала. Кстати, ты только сейчас мне напомнила… — Оно тебе идет, Катрин. И пусть остается тебе на память. Я тоже знала, что ты в Хельсинки, – призналась она и робко прикоснулась пальцами к руке Кати, та сначала вздрогнула, затем повернулась и взяла руку Маши в свою, слегка сжав её. – Я видела тебя в окно квартиры, где я сейчас живу, ты шла от вокзала к стоянке такси. Я сразу тебя узнала… — Значит, мы виделись заочно и даже ничего не знали об этом, – Катя кивнула. – Я так понимаю, ты всё это время жила в Финляндии, в вашем старом доме? – спросила она, отпустив руку Маши. — Маша, сядь, – Зина снова прервала их и придвинула кресло. – Тебе нельзя долго стоять. — Спасибо, это правда. Я сяду, если ты позволишь, – Маша опустилась в кресло. – Мне недавно сделали операцию, нога ещё слабая, излишне нагружать её нельзя. — Разве пуля попала в ногу? Катя расстегнула пальто, стало жарко. Она сама придвинула второе кресло и села напротив Маши. Зина отошла к княгине Ливен, чтобы не мешать. Они тихо переговаривались у зашторенного окна. — Мне говорили, пуля насквозь прошила голову. — Да, так и было, – подтвердила Маша. – Она бы убила меня, это точно, я стреляла в рот, – призналась она с горечью. – В отчаянии, это правда. Но моя кошка Краля спасла меня. Она толкнула мою руку, и пуля прошла так, что не задела ничего жизненно важного. Правда, она раздробила мне челюсть, и я лишилась возможности говорить на много лет. Барон Маннергейм забрал меня из французской клиники, где никто меня не лечил, и привез сюда, в Финляндию. Все эти годы он заботился обо мне. Благодаря его стараниям мне сделали первую операцию, после которой вернулась речь. Но, к сожалению, организм не справился с нагрузкой, простудная инфекция дала осложнение – воспалилась бедренная кость, которую использовали, чтобы восстановить челюсть. Меня мучили боли при малейшей нагрузке на ногу. Иногда я почти не могла ходить. Но сейчас вторая операция прошла успешно, боль исчезла. Густав постоянно заботиться обо мне, – призналась Маша. – С ним я утешилась. Я не скажу, что счастлива. Столько пережито, – наверное, я забыла, что это такое, счастье. |