Книга Псевдоним «Эльза», страница 111 – Виктория Дьякова

— Выходите, – офицер распахнул перед Катей дверцу машины. – Пистолет отдам после разговора, – пообещал он. – Раньше не положено.

«Значит, арестовывать меня не собираются, – заключила Катя. – И на том спасибо».

* * *

Офицер легко взбежал по выложенным мозаикой ступеням и позвонил в звонок. Ему быстро открыли – значит, ждали. Катя успела бросить взгляд на окно квартиры Ливен на втором этаже. Как и все окна в доме, оно было затемнено, ни огонька – от налетов.

— Прошу, входите, фрау.

Гестаповец распахнул перед ней дверь подъезда.

— Я полагаю, вы знаете, куда идти, – предположил со скрытой насмешкой.

— Да, мне известно, – сухо ответила Катя, поднимаясь на второй этаж по мраморной лестнице.

— Если у вас есть какие-то обстоятельства, связанные с состоянием здоровья, например вам требуется небольшой отдых или дополнительная медицинская помощь, – предупредил офицер, – скажите. Представитель рейхсфюрера учтёт ваши пожелания.

— Представитель рейхсфюрера сведущ в медицине? – Катя удивилась.

— Представитель рейхсфюрера – дама, и весьма хороший врач, – сообщил офицер. – Так что вам предстоит дамский разговор, – добавил он со скрытой иронией.

Они поднялись на площадку второго этажа. Вот и дубовая входная дверь, хорошо знакомая Кате. Офицер потянул за круглую медную ручку.

— Входите. Вас ждут.

— Катрин!

На пороге Катя увидела княгиню Ливен. Она сразу заметила, что бывшая преподавательница осунулась, побледнела. Она была явно напугана, но старалась держаться спокойно.

— Катрин, я всё испортила, простите меня! – воскликнула Дарья Александровна, умоляюще прижав руки в груди, так что вышивка на темно-голубой блузе заметно смялась – Я всё спутала, я забыла. Мне ни в коем случае нельзя было доверяться тому шоферу в такси, вы же меня предупреждали. Но я так испугалась, что я всё забыла, я думала, он порядочный человек, – оправдывалась Ливен, – что он поможет мне. А он отвел меня в полицию! – возмутилась она, всплеснув руками. – Бессовестный молодой человек!

— Это я виновата, Дарья Александровна, не вините себя, – поспешила успокоить её Катя. – Мне надо было принять во внимание вашу неопытность и возраст и не подвергать вас ненужному риску. Мне нужно было бы действовать самой…

— Мне сказали, – взяв её за руку, Ливен наклонилась к ней, – вы вернулись, чтобы освободить меня. Вы остались благородной дамой, Катрин, как бы они там, в Москве, эти безбожники ни старались переделать вас под себя.

— Пожалуйста, проводите гостью, – офицер прервал Ливен. – её ждут.

«Да, верно негоже стоять на пороге, – подумала Катя. – Неизвестно, кто ещё может слышать этот разговор. Хотя наверняка большинство жителей дома уехало из столицы, чтобы спастись от налетов. Да и гестапо позаботилось, чтобы лишние свидетели исчезли, хотя бы на время».

— Да, я разговорилась, разговорилась не вовремя, – Ливен прижала к глазам платок, вытирая выступившие от волнения слезы. – Идемте, Катрин, вас действительно ждут. Сюда, сюда, вы же знаете, в комнату.

Катя прошла по знакомому ей коридору между тускло освещёнными картинами на обеих стенах, поблескивающих золотыми рамами на темно-синем шелке. Вошла в комнату. И вдруг… Напротив на комоде под зеркалом она увидела… портрет князя Белозёрского в украшенной драгоценными камнями раме. Его освещала одинокая свеча в подсвечнике. Удобно усевшись с другой стороны, кошка Маруся деловито облизывала лапку. Когда Катя вошла, она прекратила свое занятие и сидела неподвижно, глядя на Катю ярко-зелёными с желтизной глазами.