Онлайн книга «Псевдоним «Эльза»»
|
Это было так неожиданно – Катя почувствовала, что её как будто пронизал электрический ток. Она неотрывно смотрела на портрет. На какое-то время она забыла, где находится и зачем пришла в этот дом. Она забыла, кто она теперь, сколько лет прошло, сколько всего было пережито. Тоненькая заплаканная девочка в скромном сером платье перед постелью умирающего отца в госпитале – такой она видела себя сейчас. Рука Григория, украшенная золотым перстнем с сапфиром, ложится ласково на её хрупкое, вздрагивающее плечо. «Екатерина Алексеевна, не отчаивайтесь. Мы вас не оставим, будьте уверены, мадемуазель». — Гриша, Гриша! Ком подступил к горлу, она уже готова была разрыдаться, слезы туманили глаза. Катя бросилась к комоду, взяла портрет в руки, кошка испуганно соскочила на пол. — Я так давно не видела твоего лица, – прошептала она. – Я так давно не видела твоего лица. Если только во сне. Да и то редко. Я плохо сплю, ты знаешь… – Потом, сообразив, повернулась к Ливен, слезы без спросу струились по её впалым, бледным щекам. – Откуда? – спросила она срывающимся голосом. – Откуда это у вас, Дарья Александровна. Вы не показывали мне в прошлый раз… — У меня не было этого портрета в прошлый раз, – пожилая княгиня виновато развела руками. – Мне его дали… — Кто? Он же стоял… — Ты права, Катрин, этот портрет Гриши стоял в спальне княгини Алины Николаевны в их доме на Невском, она отдала его мне, когда мы виделись с ней в последний раз в Петербурге, просила сохранить. Как будто предчувствовала что-то… Прижав портрет Грица к груди, Катя смотрела вниз, в изъеденный молью красный ковёр между потертыми бархатными креслами, и не могла решиться поднять голову. «Не плачьте, Катрин, генерал сказал, что позаботиться о вас. Князь Григорий Александрович никогда не забывает своих обещаний. Пойдемте, я помогу вам умыться и дам лекарство», – голос сестры милосердия в госпитале, где умер её отец, голос княжны Марьи Николаевны Шаховской! Как бы она могла не узнать его! И в этот момент ей казалось, что она слышит его из мира теней. Так привыкла она за все эти годы думать, что Маша умерла, и именно она виновата в её смерти. Сейчас ей казалось, только найди в себе смелость, взгляни – и призрак исчезнет, растает. Это только память играет с ней злую шутку. И хотя разум подсказывал, что это не так, она же была в доме фермера в Коуволе, ей сказали, что Маша жива, она даже надела на себя её одежду, вместо своей, которая промокла, – да и сейчас стоит в ней. Но встретиться вот так, лицом к лицу, нет, морально она никак не была готова. Надо отважиться, надо взглянуть на неё. Ведь сколько раз прежде, возвращаясь мысленно в прошлое, Катя желала этой встречи, желала объясниться с Мари, желала, чтобы Мари её простила. Груз вины тяжело давил на плечи, хотя и сама она толком не могла бы сказать, в чем она была виновата. — Это я дала Дарье Александровне этот портрет, – Маша прошла в комнату и приблизилась к ней. Аромат духов, знакомый ещё с Петербурга, мягкое очарование голоса, округлые, ласковые интонации, безупречное произношение, от которого Катя уже отвыкла в Москве. Это Маша, это она… — Я подумала, Гриц когда-то соединил нас, потом он стал причиной нашего разлада, но, может быть, на этот раз он поможет нам понять друг друга, ведь мы неразрывно связаны его судьбой. |