Книга Тайна «Лисьей норы», страница 98 – Виктория Дьякова

Учиться нам предстояло в Питере, и родители с обеих сторон договорились, что жить мы пока будем у нас на Петроградке, а мои родители останутся в Солнцевске – отец Зои поможет моему отцу продлить договор.

Я поступил сразу на дневной, так как хорошо знал химию и биологию – дед готовил меня с детства к профессии врача. Так мы с ним решили, когда я пошел в первый класс. А Зое удалось поступить только на вечерний, но вовсе не на модельера одежды, а на кафедру технологии обработки материалов и ювелирных изделий, что опять меня очень удивило. Днем она устроилась работать помощницей в ювелирную мастерскую. Я стал замечать у нее большой интерес к драгоценным камням и металлам, чего раньше не было.

Конечно, моей стипендии и Зоиной зарплаты на жизнь не хватало. Я устроился на ночные дежурства в Боткинскую больницу, но все равно мы едва сводили концы с концами – приходилось обращаться за помощью к родителям, чего мне не хотелось.

Родители помогали, чем могли. Они приезжали и привозили деньги, даже готовую еду – особенно старалась Зоина мама, она очень вкусно готовила. Моя бабушка и дед не оставляли нас без внимания. Они жили неподалеку, на Кировском проспекте, и регулярно захаживали в гости не только поговорить по душам за чашкой чая. Бабушка частенько брала вещи постирать, прибиралась в квартире, пока Зоя вечером была на занятиях, а я дежурил в больнице.

Надо сказать, что Зоя удивила не только меня. Своих родителей она тоже удивила. Так, приехав однажды, мама моей супруги спросила у нее, а куда делась коллекция зверушек, которых она коллекционировала с детства. Я тоже видел ее – это были небольшие скульптурки, одни побольше, другие поменьше. Зоя показывала мне их не без гордости – собирала с шести лет. Я тоже обратил внимание, что коллекция не переехала в мою квартиру, но сначала постеснялся спросить Зою, а потом попросту забыл. Зоя ответила прямо – выбросила на помойку. “Зачем мне этот хлам?!” – восклицала она. “Ты стала очень жесткой, – пожаловалась мама. – Когда?! Я тебя не узнаю. Имей в виду, я нашла эту коробку на помойке, я буду ее хранить, как память о твоем детстве. Ты еще о них вспомнишь, я уверена. Нельзя быть такой меркантильной, ты помешалась на золоте”, – упрекала она дочь. “И, кстати, где мой кулон, который я тебе подарила? Давно хотела тебя спросить”. – “Я его спрятала, – соврала Зоя. – Чтобы не отняли. Здесь город большой, не то что наш Солнцевск. Много разных людей ходит”.

Кулон с лисицей она действительно больше не носила, я это заметил. Но куда он делся, не имел представления. Дома во всяком случае он мне не попадался.

В еде предпочтения Зои тоже поменялись. Прежде она обожала все, что готовила ее мама, – особенно салат оливье. Сейчас же воротила нос, и все кулинарные изыски тещи доставались мне, чему я был рад. Зато она очень полюбила жареные антрекоты из домовой кухни по соседству и могла съедать их штук по пять за раз, причем без гарнира. И это никак не сказывалось на ее красивой, тонкой фигуре.

Я не придавал изменениям в ней большого значения. Люди взрослеют – вкусы меняются. Ну, нравятся ей антрекоты – пусть ест. В конце концов, салатов матушки она наелась в детстве, могли и надоесть. Да и привязанность к игрушкам, статуэткам – все это, конечно, мило. Но детство кончилось, считал я, и забавы остались в прошлом. Хотя сам хранил коллекцию футбольных мячей – они мне напоминали о том, как мы с отцом, бывало, ходили на стадион болеть за “Зенит”, который вечно проигрывал. Но я – это я, а девчонки – совсем другое, они гораздо раньше нас, мальчишек, становятся взрослыми. Я не забивал себе голову. Очень напрасно, как выяснилось позже.