Книга Тайна «Лисьей норы», страница 100 – Виктория Дьякова

— Ее некому опознать, – сказал отец горько. – Родители умерли.

Это была правда. Родители Зои как-то быстро скончались после нашей свадьбы – и оба от рака. Отец умер через три года, а матушка – через пять лет. Бабушка умерла еще, когда мы заканчивали десятый класс. Больше родственников не было.

“На ком же я женат?” – Этот вопрос всплыл в моем сознании. И тот же самый вопрос я читал во взгляде отца, но он явно не решался произнести того, о чем думал.

Будто сросшись со стулом, я сидел неподвижно и смотрел на труп Зои перед собой. Обрывки мыслей роились у меня в голове: “Как? Что? Возможно ли?” Я почти не мог дышать. Время словно остановилось. Наконец, я взял себя в руки.

— Я должен увидеть тело, – произнес я решительно. – Поедем в Солнцевск. Ее еще не похоронили?

— Нет, милиция разбирается. Тело в морге в районном центре. Поэтому я и приехал. Только ты сможешь ее опознать. И если сказать честно… – Отец потупился. – Только поэтому мне и дали фотографию. Иначе я боялся, что ты не поверишь.

— Поехали, пока она не вернулась. – Я встал и начал собираться. – Я должен во всем разобраться сам. Может быть, все-таки ошибка. Это не она.

— Я тоже очень на это надеюсь. – Отец грустно вздохнул.

Я написал Зое записку, что вынужден срочно уехать в Солнцевск на пару дней, так как заболела мама. И мы сели в электричку. Ехали молча, почти не разговаривали. Но я знал точно, что оба мы думаем об одном и том же. Если настоящая Зоя Краснова десять лет как мертва, кто тогда моя жена и что теперь делать. Помню, уже тогда, в поезде, в голову мне полезли тухловатые мыслишки – а может, бог с ним, все замять, ведь мы же хорошо живем. Мало ли, кто она? Но голос совести одергивал. Не исключено, что это она утопила Зою в болоте, вопрос, конечно, зачем ей это нужно? Я – не столь завидный жених, чтобы из-за меня решиться на убийство, даже в Солнцевске были ребята позавидней. Как можно жить с убийцей? И главное – как можно быть настолько похожей на Зою, что совершенно невозможно заметить разницу?! Если все подтвердится, мне предстоял разговор с женой, такой – я бы врагу не пожелал. “Не может быть, чтобы не было разницы между двумя людьми, – думал я, – неужели я такой осел, что не замечал ничего десять лет?”

Разница, конечно же, была. И она обнаружилась очень быстро. Бывают в человеческой жизни дни, когда стоишь на распутье. Как в сказке, которую читали тебе в детстве. Пойдешь направо… пойдешь налево… пойдешь прямо… И все варианты – плохи. Надо решиться, как представляется, на самое худшее, и тогда, после мучительных испытаний, увидишь в конце дороги яркий свет. Но надо иметь силу духа – и немалую. У меня ее не нашлось. И всю оставшуюся жизнь я сурово платил по счетам за свою слабость.

Даже на смертном одре я буду помнить в деталях тот облачный, дождливый день 5 октября 1981 года, понедельник – два дня до праздника Дня Конституции. На улицах районного центра, как обычно в рабочий день, малолюдно. Но уже развешаны повсюду красные флаги, транспаранты. Вместе с отцом и молоденьким лейтенантом – следователем районного отдела милиции – мы прибыли в морг. Едва взглянув на труп, я понял, что это – Зоя. Я даже не то чтобы узнал ее, но все внутри меня вдруг заныло, застонало, заскулило тоскливо. Я был готов завыть, как преданная собака над бездыханным телом хозяина. Все в этом обезображенном теле казалось мне близким и дорогим – и складочка на шее у уха, и вдавленная цепочка, и две маленькие родинки на правом запястье. Я так хорошо запомнил их в ту ночь, когда мы вместе ходили в клуб, а потом в первый раз поцеловались – луна освещала ее руки, и эти две родинки словно отливали серебром. Я точно знал, что у моей жены этих двух родинок на запястье не было. И складочки у уха тоже. И если бы я был внимательней, я все бы это заметил раньше. Но мне точно отшибло память – все стерлось, полиняло, растворилось. Как будто кто-то нарочно постарался скрыть все прежние подробности, чтобы заместить их новыми. И я бы так и не вспомнил ничего, если бы не эта последняя встреча с Зоей, с моей Зоей, в морге. “Значит, тебе не удалось спастись? – думал я, глядя на мертвое тело возлюбленной. – И по всему видно, на тебя напали. Напали, чтобы отобрать кулон с лисичкой, и утопили в болоте, дабы скрыть следы”.