Онлайн книга «Так сказала бабушка»
|
— Нет, нет, что вы! Не в этом дело! – Соловушкин протестующе замахал руками. – Я просто подумал о приданом. Поправьте меня, если ошибаюсь… Насколько мне известно, у нас, я имею в виду – у православных христиан, еще совсем недавно считалось верхом неприличия вести невесту под венец без приданого… Не так ли? Старик растерялся. Это был единственный и последний раз с момента своего появления в квартире Соловушкина, когда он не сразу нашелся, что ответить. Сначала, задумчиво пожимая плечами, промямлил: — Не знаю… Потом согласился: — Ну да… в общем, так… Потом, окончательно собравшись с мыслями, сказал, что в жизни всякое бывало – и без приданого, говорят, невесту брали, да еще сами могли втихую приплатить ее бедным родителям, чтобы те согласились выдать дочь за их оболтуса. — Вы сказали: бедным? – встрепенулся Соловушкин. – Я не ослышался? То есть, иными словами, вы такой же бедный, как те, о которых только что говорили? Может быть, мне вам тоже приплатить втихую? Как старик ни был обескуражен наглостью Соловушкина, но сравнение с теми, кто не способен заработать родной дочери на выданье, казалось, его искренне оскорбило. С негодованием посмотрев Соловушкину в глаза, он выпрямил спину. Расправил плечи и спросил, чего ему, дорогому зятю, хочется получить в качестве приданого за невесту: — Машину? Дачу? Путевки на острова? — Нет-нет, нам острова не к чему. Нам бы с Юлей квартирку где-нибудь на окраине. В кармане старика пропищал телефон. Он достал его и, бросив взгляд на дисплей, сказал твердым голосом: — Будет тебе хоромина на окраине! Будет! А теперь давай одевайся, невеста приехала. Словно предчувствуя неладное, Соловушкин испуганно спросил: — Зачем? — Что значит «зачем»? Венчаться! Или ты, может, передумал? Выбрал нары? Ну так я тебе, совратителю малолеток, это мигом устрою, только пикни! Больше вопросов Соловушкин не задавал. Он покорно дал одеть себя в черный костюм, вставить в петлицу пиджака сорванный из горшка заботливо выращиваемый женой цветок герани, надеть концертные туфли и вывести на улицу, где предчувствие надвигающейся беды нахлынуло на него с новой силой. Именно поэтому он не сильно удивился, увидев на лице сидящей в машине невесты маску страшной птицы с черным кривым клювом. Соловушкин повернулся к старику. Ткнув в птицу указательным пальцем, спросил, кто это. — Только не говорите, что это ваша дочь Юля. Юля совсем другая – стройная, тонкая, а эта… Старик в ответ рассмеялся. — Угадал, подлец, – сказал он. – Это действительно не моя дочь. Это твоя смерть, Леша! Знакомься. Вам сегодня венчаться. * * * Сообщение о внезапной смерти солиста областной филармонии Леши Соловушкина вышло на первых полосах всех городских газет. Комментируя этот факт, журналисты первым делом называли причину смерти – жизнеугрожаемые нарушения сердечного ритма, вызванные атеросклерозом сосудов головного мозга, а дальше изгалялись как могли, всяк на свой лад. Одни, отражая мнение мистически настроенных граждан, которых с каждой новой смертью становилось все больше, увидели в этом очередное предупреждении тем, кто на глазах всего города преступает законы Божьи. Другие – материалисты с моралистами – утверждали, что, дескать, так и надо, что русского человека только так и можно отучить воровать, лгать, пить, предаваться безудержному разврату. Третьи – скептики – писали, что смерть Соловушкина, человека из списка Всевидящего, лишний раз подтвердила то, что всему городу и так давно известно: худшие люди года по версии «Губернских ведомостей» умирают не сами по себе, а с чьей-то конкретной помощью, и отрицать это – значит уподобляться капитану милиции Третьякову, поплатившемуся своей и чужими жизнями за то, что долгое время отказывался замечать преступления и искать совершивших их преступников. |