Книга Так сказала бабушка, страница 92 – Николай Владимирович Андреев

— Олег Дмитриевич! – взмолился Соловушкин. – Ну, дайте хоть немного подумать, нельзя ж так сразу – головой в омут!

Почувствовав в его словах испуг и готовность идти на уступки, старик довольно усмехнулся. Сказал, что за него, непутевого, все уже продумали.

— Кстати! Ты со своей старой женой венчался или как?

— Нет, расписывался в загсе. А что?

— Вот это молодец, вот это правильно… Нет, то есть я хотел сказать, что богобоязненному человеку жить в грехе невозможно, да ведь ты ж у нас Бога не боишься… Я правильно говорю?

Соловушкин задумался. С одной стороны, если верить теще, он являлся закоренелым грешником и, как закоренелый грешник, должен страшиться Божьего гнева. Но, с другой стороны, Бог, который, как известно, каждому воздает по делам его, за сорок три года так ни разу и не воздал за грехи его. А раз не воздал, значит, их – Бога на небе и Лешу Соловушкина на земле – связывает нечто большее, чем просто сакральная связь между святым отцом и блудным сыном.

Осилив эту мысль и придя к убеждению, что Бога надо уважать, но не бояться, Соловушкин выдохнул:

— Так!

— Ну, ты герой! – восхищенно произнес старик. Еще раз похлопал его по плечу и, перейдя на деловой тон, предложил поговорить о госпоже Соловушкиной.

Сказал, что его, по большому счету, совершенно не волнует, будет он с ней официально разводиться или не будет – государственным бумагам после случая с ГКО он не верит, а бумажкам из загса, в которых бес сидит, и подавно. Поэтому предложил не ждать, когда мирские власти соизволят признать брак с госпожой Соловушкиной недействительным, а сей же час обвенчаться с Юлькой.

— В общем, давай, сынок, сделаем так. Сейчас мы все вместе поедем в храм. Там вы, как и полагается добрым христианам, совершите обряд бракосочетания, затем тихо-мирно разойдемся. Мы с женой уедем к себе домой, а вы останетесь и будете жить-поживать да добра наживать – в ваши семейные дела мы ввязываться боле не намерены.

Услышав предложение обвенчаться, не разводясь, Соловушкин застыл с бутылкой шампанского в руке.

— Это что же получается? – спросил он. – Выходит: после того, как я схожу с Юлькой в церковь, у меня ста…

Он хотел сказать: «У меня станет не одна, а две супруги, причем все по-своему законные», но испугался того, что будущий тесть из вредности выставит какое-нибудь новое условие, ограничивающее свободу выбора количества жен, и счел за благо промолчать.

Поднеся бутылку с шампанским к губам, он отпил. Закупорил пробкой и аккуратно поставил на пол.

Мысль о двух женах ему понравилась. Единственное, что вызывало беспокойство – внутрисемейные отношения. Удастся ли ему справиться с двумя женами, если даже с одной то и дело возникали проблемы? Стоит ли, например, рассказать им друг о друге? Знакомить их? Как поделить между ними время, чтобы никого не обидеть: поровну или в зависимости от их поведения? Как им жить – втроем в одной квартире или в двух? Или, может, в трех?

«А что? – подумал он по поводу трех квартир. – Неплохая мысль. Одна жена пусть живет на одной окраине города, другая – на другой, а я между ними – в центре».

— Да, – сказал, задумчиво поглядывая на будущего тестя. – Тут есть над чем подумать.

Старик удивленно сдвинул брови на переносице:

— Не понял?! Ты что, сынок, не согласен?