Книга Так сказала бабушка, страница 8 – Николай Владимирович Андреев

— Не желаете ли, Василий Сергеевич, французского грамм пятьдесят? – предложил он.

Не дожидаясь, когда у Романова желание выпить французского переборет желание прослыть трезвенником, наполнил его рюмку из новой бутылки и вопросительно посмотрел на Рыльского – не налить ли ему тоже.

Рыльский отказался.

— Ах да! – вспомнил Константин. – Вы же, кажется, совсем не пьете… Жаль!

Он произнес это таким тоном, каким обычно обращаются к человеку, когда хотят выказать презрение его дурным привычкам.

Максим Валерьянович положил вилку на стол. Поднял глаза и негромко сказал о том, что много лет бокалу красного вина предпочитает хороший кусок бифштекса с кровью. После чего посмотрел на Константина так, как будто хотел высмотреть у него наиболее уязвимое место, и добавил, что даже здоровому человеку пить следует в меру.

Судя по тому, куда был направлен взгляд, самое уязвимое место у Константина находилось между адамовым яблоком и подбородком.

Константин жалобно улыбнулся. Ослабил узел галстука, словно тот мешал ему дышать полной грудью, и натужно рассмеялся.

— И это правильно! – сказал он. – Лучше переесть, чем перепить.

Максим Валерьянович согласно кивнул. Опустил глаза и как ни в чем не бывало продолжил трапезу.

Не знаю: то ли фраза про бифштекс с кровью прозвучала в устах Рыльского чересчур зловеще, то ли натужный смех Константина был тому виной, – но первые пять минут обеда прошли в тягостном молчании. Константин с Романовым налегали на коньяк, я с Анечкой – на овощные салаты, и только бабушка, положив ладони на колени, ничего не ела, не пила.

— А ты чего, теть Кать, не кушаешь? – спросил Виктор. – Не нравится?

— Не обращайте на меня внимания, – ответила бабушка. – Я потом на кухне поем.

— Не понял! Почему это на кухне?

— Потому, что у бабушки прогрессирующий полиартрит! – ответил я.

И добавил: надо быть Худобиными, чтобы не замечать того, что всем давно видно. А именно, что их родной тетке с каждым днем все трудней держать в руках столовые приборы.

Бабушка виновато посмотрела на Виктора. Сказала, что ей неприятно, когда люди наблюдают за ее мучениями.

— А вот тебе, Игорь, пора перестать бросаться на людей! Хватит уже!

Она поправила загнувшийся край скатерти – так, чтобы при этом никто не увидел ее скрюченных пальцев, и, благодарно улыбнувшись Виктору, попросила не беспокоиться за нее.

А тот и не думал беспокоиться. Пообещав нанять лучшего в городе ортопеда, он с видом спонсора, только что оплатившего счета бабушкиным докторам, развалился на стуле и принялся снисходительно взирать на то, как Константин пытался заставить Романова раскрыть содержимое завещаний.

Получив очередной отказ, Константин взял бутылку коньяка и высоко поднял над столом.

— Не желаете говорить – не говорите, ваше право, – сказал он, – но выпить-то, Василий Сергеевич, вы со мной можете?

Василий Сергеевич сказал: могу.

И выпил.

— А со мной? – включился в начатую Константином игру Виктор.

— И с вами могу! Хоть вы мне и нагрубили!

— Забудем обиды! Давайте чокнемся!

После того как Романов выпил с Виктором и уже собрался пить с Константином на брудершафт, бабушка потребовала у племянников немедленно прекратить пьянку. Заметив Виктору, что они не на свадьбе, где полагается пить самим и спаивать других, строго спросила Константина: по какому поводу тот развеселился.