Онлайн книга «Дефект всемогущества»
|
Отчего-то так вышло, что верных постоянных друзей у меня нет, а вот людей, приглашающих выпить по рюмке, попариться вместе в бане, посидеть часок-другой на берегу с удочкой, – в избытке. Разговоры они ведут о политике за последние три-четыре недели, максимум за полгода, о фильмах, вышедших в прокат (давность та же), о сексе (эта тема безгранична и не сдавливается временными рамками, ибо любой секс есть подвиг, а любой сексуальный подвиг непременно надо обсудить). Так считают эти «назойливые со смайлами». Бывает, я свожу разговоры к чему-то возвышенному, но в компании при этом громко хохочут: — До чего докатились! Деградируем, товарищи! О ли-те-ра-ту-ре разговариваем! Общество сейчас будто бы делится на два типа энциклопедий, выпущенных за спонсорские деньги. Спереди на твёрдой однотонной обложке – снимки великих открытий, чудес света, фотографии учёных, даты, цитаты, отрывки биографий, сведённые в искусный коллаж, а сзади на блестящем глянце – пошлая реклама. Или наоборот – реклама преобладает, а знаменитые лица затираются между пробниками и ароматизированными страничками. Отчего-то мне кажется, что мои приятели способны говорить и о литературе, и это им даже интереснее, чем сексуальные подвиги, но признаться в этом здесь, в толпе «назойливых со смайлами», боязно. А вдруг вышибут? Вдруг прогонят, отринут, предадут анафеме, подвергнут остракизму? Парадокс: как сложно жить в мире, где люди друг другу не нужны, точно так же невозможно существовать в обществе, члены которого когтями и зубами цепляются друг за друга. Безразличие и привязанность – равноценно беспощадные по своей разрушающей силе чувства. Растираюсь полотенцем перед огромным – во всю стену – зеркалом. Отмечаю недостатки фигуры, втягиваю живот, а потом безразлично отпускаю его, улыбаясь отражению и собственным мыслям. Ну и напридумывал! Это от усталости. Отосплюсь хорошенько, и мрачные размышления разлетятся сами собой. И выпить захочется в неблагоразумной компании, и в баньке попариться, и шутка про «докатились» покажется смешной. Но это потом. А сейчас – домой! Там – нехитрый ужин и баиньки! Включу первое кино, которое предложит онлайн-платформа во вкладке «Специально для вас». Досмотрю до конца – прекрасно, засну под фильм – тоже отличный вариант. — Ты полотенце забыл! – раздаётся мне вслед из-за ряда металлических шкафчиков. Я выполняю жест, давно ставший привычным: тянусь к голове, чтобы снять наушники, – так я делаю всегда, если кто-то на работе обращается ко мне. Стоит задуматься поглубже, и прилипчивый жест выползает, как безусловный рефлекс. Хорошо хоть, я не начинаю искать компьютерную мышку, чтобы в панике остановить на время разговора режим приёма вызовов. — Спасибо, – я киваю коренастому парню в жёлтых плавках, подхватываю своё полотенце и ухожу. Поясню: я работаю в «Центре приёма звонков», сокращённо – ЦПЗ. Спасибо, не КПЗ. В столичных городах такие заведения давно зовутся «call-центрами», но в Иксгородске басурманский язык не в чести, а вот советская склонность к аббревиатурам сохранилась в полном объёме. Городок у нас маленький, весь помещается под простёртой дланью застывшего в хрестоматийной позе вождя, отлитого в бронзе, как будто на спор: «А хватит ли вам, господа, бронзы, чтобы Владимира Ильича увековечить не просто в полный рост, а в сорок полных ростов?» – «А вот, накося, хватит!» |