Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 97 – Анатолий Салуцкий

Рябовол в очередной раз пригласил Палыча в «Арагви» и как бы мимоходом предложил съездить на любопытную выставку модной американской одежды. Подпустив пыли, козырнул новомодным словечком:

— Ты такого шоу-рума в глаза не видел! Это тебе не самодельные варёнки.

Как намечалось, Палыч от обилия ярких заграничных шмоток обалдел. Чего только здесь не было – кроссачи любого цвета, куртки, блейзеры, батники, сумасшедшие купальники и мини-бикини, пуловеры, футболки с зазывными принтами и картинками, лихие бейсболки. Всё можно пощупать руками – качество! Глаза у Палыча разбежались. И тут вступил в дело Коля Кучмин, авиационный инженер, срочно обучившийся на бармена. Перед носом Палыча он устроил спектакль, виртуозно манипулируя бутылками, совком со льдом, джаггером, стейнером, бешено тряся шейкером. И со словами «Авторский коктейль!» лихо наполнил замороженную коктейльную рюмку Княжнина жидкостью неизвестного содержания.

Мелко прихлёбывая коктейль, не отрывая взгляда от выставочных стеллажей, Палыч задумчиво произнёс:

— Да-а, это не хлам с блошиного рынка. Слов нет, ходовой ширпотреб. Каприз моды. – Потом сказал с хитринкой: – Виктор, ты мне голову не морочь, я же вижу, кто здесь хозяин. Что, чего, не спрашиваю, на этот счёт интересоваться мне пользы нет. Но у меня вопрос: ты можешь во-он ту жилетку с рукавами – показал на модную куртку – мне продать? У меня сын шестнадцати лет, уже модничать начал, с ума от счастья сойдёт, для него это мир грёз. Хочу Генку порадовать.

— Не-ет, Палыч, говоришь не с теми и не о том. Здесь ничего не продаётся, это не магазин. Это шоу-рум. Здесь только посмотреть-пощупать можно. Курточку я тебе подарить могу, это другое дело.

— Подарить? Ты на меня колпак с бубенчиками не надевай. Это за какие же заслуги? Чую, штуковина не из дешёвых.

— Эх, Палыч, Палыч… Знаю, что ты не дурак, а кое-что в голову не берёшь. Твоему заводу сейчас дали хозяйственную свободу, имеешь право безналичные обналичивать, а о коллективе, о рабочих своих побеспокоиться не хочешь.

Княжнин сделал стойку.

— Скажи, у тебя на заводе профсоюз есть?

— А-а, торичеллиева пустота, одно название.

— Так тебе самое время авторитет профсоюза поднять… чтобы он на твой авторитет работал.

— Что-то пока не врубаюсь. При чём тут профсоюз?

— А ты пораскинь умом. Подбрось ему целевых деньжат, чтобы закупил партию самой модной американской одежды – обвёл рукой выставочный зал, – и пусть со скидкой распределит её среди рабочих. Одежда повседневная, она людям всегда нужна, особенно молодёжи. Сам-то как для сына вцепился, а! Тебя заводские за такую инициативу на руках будут носить.

Княжнин медленно переваривал услышанное, и Рябовол вырулил на главное:

— Отсюда товар только оптом уходит. Чем больше партия, тем дешевле. А ты спрашиваешь, за какие заслуги я тебе курточку подарю. Если будешь широко о своих рабочих заботиться, привезёшь сюда сына, пусть берёт, что хочет.

Палыч молча допил коктейль, жестом остановил бармена, готового повторить, и стал медленно шарить взглядом по выставочному залу, внимательно разглядывая экспонаты. Повернулся к Рябоволу.

— Хлебный твой бубнёж, складный. Но зачем мне профсоюзы? В моём заводском горниле жизни я сам могу оптовую закупку в интересах рабочих сделать. Официально.