Онлайн книга «От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи»
|
— Эту особенность красносотенцев, половодьем заливших среднее звено управленцев, и ухватил Сталин, – подвела итог Лидия Ивановна. И, словно спохватившись, добавила: – Он был не первым. Провидцы тех времён предчувствовали будущее. Знаете, кто писал об этом ещё в 1922 году? – Сделала интригующую паузу. – Шпенглер! В «Закате Европы» утверждал, что большевики не есть народ, они низший слой общества, чуждый, западный; то, что придало революции размах, был народ, тоскующий по своей жизненной форме, своей религии… Ну, каково? Да и Плеханов писал, что одним из вариантов после Гражданской войны может стать реставрация допетровской Руси. Уж как его за это крыл Ленин!.. Ну что, господа-товарищи, интересно? Ульяна вспоминала тот разговор, и в мыслях вновь возникала сумятица. Слишком разительно позиция Лидии Ивановны отличалась от всего, что она слышала на эту тему. После 91-го праздник Октября перестроечные перевёртыши выкинули из календаря – всё прежнее стало плохим. Но изменилась лишь политическая оценка переворота, а не его суть. Между тем Лидия Ивановна говорила совсем-совсем о другом – о русских духовных корнях. Да, это было безумно интересно. — Так вот, господа-товарищи, – продолжала она, – вторая Гражданская стала следствием неизбежной борьбы за власть между допетровцами и остатками петербургской России в образе большевиков. Сталину выпало возглавить красные сотни, что он и сделал после того, как в 10-ю годовщину Октября троцкисты вышли на марш несогласных. Почему Сталину это удалось? Да потому, что он вместо мировой революции заявил о социализме в отдельно взятой стране, а по сути провозгласил державную идею. И социализм де-факто превратил в забальзамированные останки марксизма – как тело Ленина в Мавзолее. Им поклонялись, но в уме держали одно: создать могучее государство. Вот в чём было величие той эпохи. Помнится, Лидия Ивановна экспрессивно ударила ладонью по столу, воскликнула: — Даже монархист Шульгин восторгался. Он что писал? При Сталине страна стала мировой империей; он достиг цели, к которой стремились несколько поколений русских; коммунизм исчезнет, как бородавка, но империя останется. Пророчески сказано! Припомнилось Ульяне и другое. Димка возразил: — Зато в 91-м эту империю раздолбанили… Лидия Ивановна насмешливо погрозила указательным пальцем. — Не унывайте, Дмитрий, ещё не вечер. Это отдельный разговор, но неужели вы не чувствуете, что началось возрождение, возьмите хотя бы Батурино. Ульяна окинула взглядом необъятные просторы – этот чарующий вид с Алёшина бугра всегда отзывался в душе светлыми чувствами и надеждами. Мелькнули мысли о грядущем семейном застолье, о сплочении кедровского клана, о замысле нового дома, о том, что Батурино, которое для них стало символом России, и впрямь оживает. Подумала: а ведь права, стократно права Лидия Ивановна, Россия пробуждается… Реплика Дмитрия сбила Лидию Ивановну с мысли, она снова вернулась к Шульгину, потом поймала нить рассуждений и сформулировала главный вывод: конфликт красных сотен и ленинской гвардии был неизбежен! Вот она, глубинная причина 37 года. Вывод был ошеломительным. Ульяна помнила, что в те минуты у неё в голове словно пчелиный рой гудел да вдобавок покусывал то ли неясными контрдоводами, то ли просто желанием перечить. Лидия Ивановна уловила её сомнения, пояснила: |